{
    "name": "Цзы-гу",
    "code": "czi-gu",
    "aliases": [
        "Zigu",
        "紫姑",
        "Кансань нян-нян, Кэн-саньгу, Сань-гу, Ци-гу, Maogu, 伉三娘娘"
    ],
    "origin": [
        "Китайская мифология"
    ],
    "summary": "Цзы-гу (кит. 紫姑 — «Пурпурная дева»), Кансань нян-нян (кит. 伉三娘娘 — «Госпожа отхожего места»), Кэн-саньгу («третья дева ямы»), Сань-гу («третья дева»), Ци-гу («седьмая дева» или «дева из рода Ци») — богиня отхожих мест в поздней китайской народной мифологии. Существует несколько вариантов возникновения её культа. Предполагается, что в основе образа Цзы-гу лежат предания, связанные с женским божеством отхожего места Цэ-шэнь, возникшего под влиянием судьбы Ци-фужэнь. Она была наложницей Лю Бана — первого императора из династии Хань. По приказу его жестокой жены Люй-хоу была искалечена и помещена доживать свой век в отхожее место. Цзы-гу была важной фигурой во время Праздника фонарей в период встречи традиционного Нового года. К богине-оракулу обращались женщины с целью узнать свою судьбу, виды на урожай. ⭕ Ранняя легенда Существует несколько вариантов легенд, связанных с возникновением образа Цзы-гу. По преданию, приблизительно в конце VIII столетия начальник уезда сильно возлюбил свою наложницу Цзы-гу, и это вызвало у его жены такую лютую ревность, что довело до убийства. Когда Цзы-гу, в канун Праздника фонарей (15 числа первой луны), делала из клейкого риса сладкие шарики с начинкой («юаньсяо»), госпожа пронзила её мечом, а труп сбросила в уборную (нужник), солгав мужу, что наложница сбежала со своим любовником. Верховный владыка Хуан-ди принял участие в судьбе несчастной Цзы-гу и, дав дар предвидения будущего, назначил её божеством отхожих мест, так как все прочие вакансии были уже заняты. По другим сведениям, первые письменные упоминания о Цзы-гу и её роли в прорицаниях относятся уже к V—VI векам. Существуют различные локальные особенности, связанные с преданиями и вариантами её почитания. Так, в Цзяньчуане (провинция Юньнань, южный Китай) рассказывали, что Цзы-гу была известна как красивая, но недалёкая наложница старого чиновника. Она плохо относилась к господину и позволяла себе злые шутки в его отношении. В конце концов под влиянием угрызений совести она совершила самоубийство, бросившись в выгребную яму. Особенностью культа было то, что поклонялись ей в «нечистом месте» — в отхожих местах, свином хлеву (см. боги туалета). Обычно она почиталась в качестве Богини уборной, а в восточно-китайской провинции Цзянсу ей поклонялись как Богине дверей дома. Исследователи считают, что в основе образа Цзы-гу лежат предания, связанные с таким женским божеством отхожего места, как Цэ-шэнь (廁神), возникновение которого произошло под влиянием истории Ци-фужэнь (戚夫人, 224—194 до н. э.), наложницы Лю Бана — первого императора из династии Хань. Его жена Люй-хоу была известна своей жестокостью по отношению к другим жёнам и их детям. После смерти мужа она отомстила своей сопернице Ци-фужэнь, приказав обезобразить её и поместив в отхожее место. По одному из вариантов истории, бедной наложнице отрезали конечности, выкололи глаза, сожгли уши, сделали немой при помощи снадобья. После этого жертву оставили в отхожем месте и стали называть «человек-свинья»\". Её судьба получила известность и получила общественный резонанс. Рассказывают, что когда сын императрицы Хуй-ди узнал об этом, он сказал: «Так не [должно] поступать [среди] людей. Я ваш сын, императрица, никогда не смогу теперь больше управлять Поднебесной!». После этого он перестал заниматься государственными делами, предавался веселью и разврату, употреблял много алкоголя. От этих излишеств он заболел и умер в сентябре 188 года до н. э. ⭕ Поздняя легенда Во времена позднего средневековья (XIV—XV вв.) одно из имён Цзы-гу — «Кэн-саньгу» — в народной этимологии, по всей видимости, было неверно истолковано как «Три девы ямы» вместо изначального «Третья дева ямы», что привело к появлению представления о существовании не одной, а трёх дев: Юнь-сяо, Цюн-сяо и Би-сяо, причём если Цзы-гу пострадала без вины, то названная троица отличилась своими недобрыми деяниями, использованием даосской магии во зло; за это Верховный владыка Тайшан Лао-цзюнь (см. Даосский пантеон) преждевременно оборвал их жизни и сделал духами уборных. ⭕ Почитание Уже в эпоху Сун (960—1279) богиня Цзы-гу была весьма популярна у знатных дам и в женской среде императорского гарема как дух предсказаний. К эпохе Южной Сун (1127—1279) почитание Цзы-гу становится широко распространённым у простолюдинок, и она входит в число божеств даосской традиции. От региона к региону варьировались её имена, часто образованные по созвучию с основными. Так, в восточной провинции Хэнань она была известна как «седьмая девушка», что, по мнению исследователей, восходит к такому распространённому её имени, как «девушка уборной». Наиболее употребляемые формы обращения зависели от того, из каких материалов были изготовлены статуэтки богини. Её голову чаще всего заменяли предметы домашнего обихода (кухонный ковш, корзинка, сито, шумовка, совок и т. д.), на которые приклеивали бумагу с нарисованным «лицом» Цзы-гу. В её рот могли вкладывать палочки для еды, служившие для написания предсказаний. Туловище её фигурок формировали при помощи веточек деревьев (ива, персик), а на юге Китая чаще всего из травы или стеблей тростника. В Праздник фонарей в числе новогодних торжеств в народе проводилась церемония встречи с Цзы-гу. Надеясь получить ответ с помощью специального гадания, к богине обращались для разрешения вопросов о рождении детей, постройке жилища, об удаче в сельских и торговых делах. Существовало несколько вариантов традиции обращений к богине-оракулу. В число участников могли включаться несколько девочек, которые совместно со взрослыми женщинами приносили статуэтку богини в уборную. Там в её честь раскуривали благовония и вызывали её духа. В восточной провинции Чжэцзян говорили: «Чай остыл, лепёшки зачерствели, почтенный дух, просим выйти скорее!», а в Маньчжурии её заклинали таким образом: «Ослиный помёт благоухает, лошадиный помёт воняет, ситная девушка, с почтением просим выйти». В этом случае обращение «ситная девушка» можно объяснить тем, что её голова была изготовлена из кухонного сита. По наблюдению исследователей, результаты гадания могли быть разными: «Если кукла в руках девочек начинала качаться, считалось, что дух вошёл в неё. Затем женщины испрашивали у богини предсказания, интересуясь в первую очередь видами на урожай. Если фигурка раскачивалась вперёд и назад, ответ считался благоприятным, если же влево и вправо — неблагоприятным». ⭕ Культурное влияние В фантастической трилогии Сергея Лукьяненко «Геном» Цзыгу — название расы инопланетных насекомых, которые издают неприятный запах и чьи самки обладают способностью трансформироваться в юных девушек.",
    "key_facts": {
        "origins": [
            "Китайская мифология"
        ],
        "names": [
            "Zigu",
            "紫姑",
            "Кансань нян-нян, Кэн-саньгу, Сань-гу, Ци-гу, Maogu, 伉三娘娘"
        ],
        "views": 615,
        "updated": "2026-10-22T15:06:19+03:00",
        "reading_time": "14 мин 13 сек"
    },
    "sections": [
        {
            "title": "Происхождение и первые упоминания",
            "text": "От Цэ-шэнь к Цзы-гу Исследователи возводят образ Цзы-гу к более древнему женскому божеству отхожего места — Цэ-шэнь (廁神). Его почитание, по всей видимости, сложилось под влиянием истории Ци-фужэнь, наложницы Лю Бана — первого императора династии Хань. Ци-фужэнь жила в 224—194 годах до н. э. и стала одной из самых трагических фигур ранней ханьской истории. Жена Лю Бана, императрица Люй-хоу, вошла в предания как женщина крайне жестокая по отношению к другим жёнам мужа и их детям. После смерти императора она расправилась с соперницей. Ци-фужэнь велели изувечить и поместить в отхожее место. В одном из вариантов рассказа ей отрубили конечности, выкололи глаза, сожгли уши и лишили речи с помощью снадобья. Так она осталась в уборной, получив прозвище «человек-свинья». История получила огласку. Сын Люй-хоу, Хуй-ди, якобы сказал, что так с людьми поступать нельзя, и что он, будучи её сыном, больше не может управлять Поднебесной. После этого он отошёл от государственных дел, ушёл в развлечения и вино, заболел и умер в сентябре 188 года до н. э. Эта мрачная семейная драма, по мнению исследователей, и стала одним из истоков культа женского божества уборной. Кто такой Цзы-гу: ранняя легенда Существует несколько версий истории самой Цзы-гу. Одна из них относит события примерно к концу VIII века. Уездный начальник страстно привязался к своей наложнице по имени Цзы-гу. Его жена испытала такую ревность, что решилась на убийство. В канун Праздника фонарей, 15 числа первой луны, Цзы-гу готовила юаньсяо — сладкие шарики из клейкого риса с начинкой. Госпожа пронзила её мечом, а тело сбросила в отхожее место. Мужу она сказала, будто наложница убежала с любовником. По одной из версий, в судьбу несчастной вмешался Хуан-ди. Он наделил Цзы-гу даром предвидения и определил ей должность божества отхожих мест — другие места в пантеоне, если верить преданию, уже были распределены. Так трагическая смерть превратилась в посмертное возвышение: униженная при жизни, Цзы-гу стала той, к кому приходили за ответами о будущем. Другие свидетельства относят первые письменные упоминания о Цзы-гу и её роли в прорицаниях к V—VI векам. Это значит, что устная традиция могла быть древнее дошедших до нас текстов, а сам образ складывался постепенно, впитывая черты разных местных культов. Поздняя легенда: три девы ямы В позднем средневековье, в XIV—XV веках, одно из имён Цзы-гу — Кэн-саньгу — было, по всей видимости, переосмыслено народной этимологией. Вместо изначального «Третья дева ямы» оно стало читаться как «Три девы ямы». Отсюда возникло представление не об одной, а о трёх девах: Юнь-сяо, Цюн-сяо и Би-сяо. В этой версии между Цзы-гу и троицей появляется важное моральное различие. Цзы-гу пострадала без вины, а три девы, напротив, прославились недобрыми делами и использованием даосской магии во зло. За это верховный владыка Тайшан Лао-цзюнь преждевременно оборвал их жизни и сделал духами уборных. Так поздняя легенда не столько отменяет старый образ, сколько добавляет к нему предостерегающий сюжет о наказании за злое колдовство."
        },
        {
            "title": "Внешний вид и символика",
            "text": "Имена и титулы У Цзы-гу много имён, и каждое подчёркивает свой оттенок её культа. В народной традиции они могли варьироваться от региона к региону, часто возникая по созвучию с основными формами. Цзы-гу — «Пурпурная дева», самое распространённое и поэтичное имя. Кансань нян-нян — «Госпожа отхожего места», прямое указание на её владения. Кэн-саньгу — «третья дева ямы»; именно это имя позднее породило путаницу с «тремя девами». Сань-гу — «третья дева», сокращённая форма. Ци-гу — «седьмая дева» или «дева из рода Ци»; в Хэнани её называли «седьмой девушкой», что исследователи связывают с именем «девушка уборной». Описание Цзы-гу: фигурка из домашней утвари Цзы-гу почти не изображали в камне или бронзе. Её «идолом» становилась простая домашняя утварь. Головой служили кухонный ковш, корзинка, сито, шумовка или совок. На них наклеивали бумагу с нарисованным лицом Цзы-гу. В рот могли вставлять палочки для еды — ими затем «писали» предсказания. Туловище фигурки формировали из веток деревьев, чаще ивы или персика. На юге Китая для этого брали траву или стебли тростника. Выбор материала был не случаен: ива и персик в китайской традиции связаны с защитой, жизненной силой и границей между мирами. Даже в таком нарочито бытовом облике Цзы-гу сохраняла связь с сакральным. Нечистое место как святыня Особенность культа Цзы-гу состояла в том, что ей поклонялись в «нечистом месте» — в отхожих местах и свиных хлевах. Обычно её почитали как богиню уборной. В восточно-китайской провинции Цзянсу к ней обращались и как к богине дверей дома. Это кажется парадоксальным: существо, связанное с нечистотами, оказывается хранительницей домашней границы. Символика Цзы-гу строится на перевороте привычных представлений о высоком и низком. Место, которое люди стараются не замечать, становится местом встречи с оракулом. Унижение и грязь оборачиваются даром прозрения. В женской традиции этот образ мог быть особенно близок тем, чья жизнь зависела от чужой воли — наложницам, служанкам, простым хозяйкам."
        },
        {
            "title": "Способности и сверхъестественные свойства",
            "text": "Дар предвидения Главная способность Цзы-гу — предвидение. По легенде, этот дар дал ей Хуан-ди, назначив её божеством отхожих мест. Цзы-гу не столько управляет событиями, сколько знает их исход. Она выступает как оракул, к которому приходят с конкретными вопросами, а не как всесильная вершительница судеб. Именно поэтому Цзы-гу была важна в Праздник фонарей. В череде новогодних торжеств люди хотели заглянуть в наступающий год, и богиня уборной оказывалась проводником в будущее. Её «нечистое» место не мешало, а словно бы усиливало контакт с иным миром: граница между бытовым и сверхъестественным проходила прямо в доме. Как гадали Ритуалы различались, но общая схема сохранялась. Несколько девочек вместе со взрослыми женщинами приносили фигурку богини в уборную. Там курили благовония и вызывали духа. В Чжэцзяне обращались с присказкой о том, что чай остыл и лепёшки зачерствели, а почтенного духа просили выйти поскорее. В Маньчжурии звучало грубоватое заклинание о запахе ослиного и лошадиного помёта и просьба к «ситной девушке» выйти. «Ситной» её называли потому, что голова фигурки могла быть сделана из кухонного сита. Если кукла в руках девочек начинала качаться, считалось, что в неё вошёл дух. Тогда женщины спрашивали о будущем — прежде всего об урожае. Движение фигурки вперёд и назад означало благоприятный ответ, а влево и вправо — неблагоприятный. Так гадание соединяло простую механику качания с верой в присутствие божества. Границы возможностей Цзы-гу — существо узкой, но важной сферы. У неё не просили победы в войне или государственных реформ. К ней шли с вопросами о рождении детей, постройке жилища, удаче в сельских и торговых делах. Это делает её образ особенно «домашним»: её сила не в громе и молниях, а в знании того, что ждёт конкретную семью. В этом смысле Цзы-гу отличается от многих грозных персонажей китайского пантеона. Она не демон и не злой дух, хотя её место обитания связано с нечистотами. Она — богиня-оракул, чья сверхъестественность проявляется через гадание, предсказание и ритуальное вызывание духа."
        },
        {
            "title": "Мифы и легенды",
            "text": "Цзы-гу легенда: убийство в канун Праздника фонарей Самая известная история Цзы-гу разворачивается в канун праздника. Наложница готовит сладкие шарики юаньсяо, а ревнивая жена уездного начальника убивает её мечом и сбрасывает тело в уборную. Мужу она лжёт о побеге с любовником. Невинная жертва не получает справедливости при жизни, но после смерти обретает дар предвидения. Этот сюжет соединяет несколько мотивов: жестокость ревности, бесправие наложницы, нечистое место как предел унижения и чудесное возвышение после смерти. Цзы-гу не мстит и не проклинает — она становится оракулом. Её легенда не о мести, а о превращении страдания в знание. Юньнаньская версия В Цзяньчуане, в провинции Юньнань на юге Китая, рассказывали иначе. Цзы-гу была красивой, но недалёкой наложницей пожилого чиновника. Она дурно обращалась с хозяином и позволяла себе злые шутки над ним. В конце концов, под влиянием раскаяния, она бросилась в выгребную яму и погибла. Эта версия меняет моральный облик героини: здесь нет невинной жертвы, а есть своенравная женщина, чья смерть становится началом культа. Разнообразие таких рассказов показывает, что Цзы-гу не была единым, раз и навсегда зафиксированным персонажем. В разных уездах к её истории добавляли свои детали, подстраивая образ под местные представления о вине, наказании и посмертной судьбе. Три девы ямы Поздняя легенда о Юнь-сяо, Цюн-сяо и Би-сяо возникла из игры слов вокруг имени Кэн-саньгу. Три девы не были невинными страдалицами: они творили зло и обращали даосскую магию во вред людям. За это Тайшан Лао-цзюнь прервал их жизни и сделал духами уборных. Так в культе Цзы-гу появился предостерегающий сюжет: нечистое место может быть связано не только с невинной жертвой, но и с наказанным колдовством."
        },
        {
            "title": "Роль в культуре и современности",
            "text": "Праздник фонарей и женская обрядность Уже при династии Сун (960—1279) Цзы-гу была популярна у знатных дам и в женской среде императорского гарема как дух предсказаний. К эпохе Южной Сун (1127—1279) её почитание широко распространилось среди простолюдинок, а сама Цзы-гу вошла в число божеств даосской традиции. Культ был тесно связан с Праздником фонарей. В новогодние дни женщины устраивали встречу с богиней, приносили фигурку в уборную, курили благовония и задавали вопросы. Это была не официальная храмовая церемония, а домашний, во многом женский ритуал. В нём сочетались вера в оракула, праздничная игра и надежда на благополучный год. География культа От региона к региону менялись имена и детали обряда. В Хэнани Цзы-гу знали как «седьмую девушку». В Цзянсу почитали как богиню дверей дома. В Чжэцзяне и Маньчжурии существовали разные заклинания, которыми вызывали её духа. В Цзяньчуане рассказывали свою версию её жизни. Такая пестрота говорит о народном, а не придворном характере культа: Цзы-гу принадлежала не столько официальному пантеону, сколько повседневной жизни женщин. Цзы-гу в современной культуре В фантастической трилогии Сергея Лукьяненко «Геном» Цзыгу — название расы инопланетных насекомых. Они издают неприятный запах, а их самки обладают способностью трансформироваться в юных девушек. Писатель использует древнее имя в совершенно ином контексте, но сохраняет связь с мотивами запаха, превращения и женского облика. Это показывает, что образ Цзы-гу продолжает жить за пределами этнографии. Для современного читателя она интересна именно своей двойственностью: богиня из нечистого места, жертва и оракул, бытовая фигура и хранительница тайного знания. Цзянши — неупокоенный мертвец, связанный с темой смерти и «нечистого» состояния. Как и Цзы-гу, он существует на границе мира живых и мира мёртвых, но у Цзы-гу эта граница проходит через домашнюю уборную, а не через могилу. Хуньтунь — образ первобытного хаоса и бесформенности. С Цзы-гу его сближает мотив «низкого» и неразделённого: и хаос, и богиня уборной находятся вне парадного порядка вещей. Байцзэ — чудесный зверь, знающий имена и сущности существ. Цзы-гу тоже обладает знанием о будущем, но получает его не из книжной мудрости, а через трагическую смерть и ритуал гадания. Цилинь — благой зверь, символ добродетели и мира. Он во многом противоположен Цзы-гу: там, где Цилинь являет собой идеальный порядок, Цзы-гу действует в месте, которое этот порядок исключает. Ин-лун — дракон, связанный с водой, дождём и небесной волей. Цзы-гу тоже может влиять на виды на урожай, но не через стихии, а через предсказание: она не посылает дождь, а говорит, каким будет год. В японской традиции известна Ханако-сан — городская легенда о девушке, обитающей в туалете. Этот образ отчасти перекликается с Цзы-гу, но принадлежит уже другой культуре и другому жанру — современной страшилке, а не древнему аграрно-семейному культу."
        }
    ],
    "faq": [
        {
            "q": "Кто такой Цзы-гу?",
            "a": "Цзы-гу, или «Пурпурная дева», — персонаж поздней китайской народной мифологии, богиня отхожих мест, свиных хлевов и женских гаданий. Она не входит в число великих небожителей, но была важна в бытовой и женской обрядности, особенно в Праздник фонарей. Её почитали как богиню-оракула, к которой обращались с вопросами о судьбе, детях, урожае и удаче в доме."
        },
        {
            "q": "Как выглядит Цзы-гу?",
            "a": "Цзы-гу почти не изображали в камне или бронзе: её «идолом» становилась домашняя утварь. Головой фигурки служили ковш, корзинка, сито, шумовка или совок с наклеенным бумажным лицом, а туловище делали из веток ивы или персика, на юге — из травы или тростника. В рот могли вставлять палочки для еды, которыми затем «писали» предсказания."
        },
        {
            "q": "Какие способности есть у Цзы-гу?",
            "a": "Главная способность Цзы-гу — дар предвидения, который, по легенде, дал ей Хуан-ди, назначив божеством отхожих мест. Она выступает как оракул: знает исход событий, но не управляет ими и не вершит судьбы. Во время гадания движение фигурки вперёд-назад считалось благоприятным ответом, а влево-вправо — неблагоприятным."
        },
        {
            "q": "Откуда известен Цзы-гу?",
            "a": "Цзы-гу известна из китайской народной мифологии и связывается с древним женским божеством отхожего места Цэ-шэнь. Её образ возводят к трагической истории наложницы Ци-фужэнь при дворе Лю Бана и к поздней легенде об убитой наложнице по имени Цзы-гу. Первые письменные упоминания о ней и её роли в прорицаниях относят к V—VI векам."
        },
        {
            "q": "Чем опасна Цзы-гу?",
            "a": "Цзы-гу не описывается как демон или злой дух: в статье подчёркивается, что она богиня-оракул, а не грозное божество. Прямой угрозы от неё нет, хотя её культ связан с «нечистым» местом — уборной и свиным хлевом. Опасность скорее может связываться с ритуальным вызыванием духа и самой пограничной природой этого места."
        },
        {
            "q": "Упоминается ли Цзы-гу в культуре?",
            "a": "Да, Цзы-гу связана с Праздником фонарей и женской домашней обрядностью, а при династии Сун была популярна у знатных дам и в гареме. В современной культуре её имя использует Сергей Лукьяненко в трилогии «Геном», где Цзыгу — раса инопланетных насекомых. Писатель сохраняет мотивы запаха, превращения и женского облика, хотя переносит древнее имя в фантастический контекст."
        },
        {
            "q": "Какие существа родственны Цзы-гу?",
            "a": "Прямых родственников в статье не указано; ближайшим мифологическим предшественником Цзы-гу назван Цэ-шэнь, женское божество отхожего места. В поздней легенде с ней сближаются три девы ямы — Юнь-сяо, Цюн-сяо и Би-сяо, хотя они выступают скорее как наказанные колдуньи. Среди похожих персонажей упоминаются Цзянши, Хуньтунь, Байцзэ, Цилинь и Ин-лун."
        },
        {
            "q": "Что символизирует Цзы-гу?",
            "a": "Цзы-гу символизирует переворот привычных представлений о высоком и низком: нечистое место становится местом встречи с оракулом. Унижение и грязь оборачиваются даром прозрения, а страдание — знанием о будущем. В женской традиции этот образ был особенно близок наложницам, служанкам и простым хозяйкам, чья жизнь зависела от чужой воли."
        }
    ],
    "related": [
        {
            "name": "Ин-лун",
            "url": "https://bestmif.ru/bestiary/in-lun"
        },
        {
            "name": "Цилинь",
            "url": "https://bestmif.ru/bestiary/cilin"
        },
        {
            "name": "Хуньтунь",
            "url": "https://bestmif.ru/bestiary/huntun-hundun-hundun"
        },
        {
            "name": "Цзянши",
            "url": "https://bestmif.ru/bestiary/czyan-shi"
        },
        {
            "name": "Байцзэ",
            "url": "https://bestmif.ru/bestiary/bajczje"
        },
        {
            "name": "Хули-цзин",
            "url": "https://bestmif.ru/bestiary/huli-czin"
        }
    ],
    "images": [
        "https://bestmif.ru/uploads/1329/18841719566646.jpg",
        "https://bestmif.ru/uploads/1329/28091719564203.jpg",
        "https://bestmif.ru/uploads/1329/21701719566646.jpg",
        "https://bestmif.ru/uploads/1329/19961719564203.jpg"
    ],
    "source": "wikipedia.org",
    "url": "https://bestmif.ru/bestiary/czi-gu"
}