Бестиарий, существа, мифология, мифы и легенды, арты
Бескуды — самая малоизвестная разновидность карпато-балканской нечисти. Даже тех, кто знает их имя, очень мало; ещё меньше тех, кто знает, что у бескудов «кошачьи глаза» (щелевидный зрачок, остро реагирующий на свет), серая кожа и треугольные зубы. Самих бескудов в мире ещё меньше. Чуть больше их в мире Большого Киева и в мире Иных, но и там, по имеющимся данным, на территории бывшего СССР зарегистрировано всего шесть бескудов: двое в Туркмении и по одному в Крыму, Белоруссии, Якутии и на Камчатке. Остальные, коих всего несколько десятков, расквартированы в небольших городках (мястэчках) западной Украины, Польши, Чехии, Словакии.
Исследование связывает удручающую демографию бескудов с их генетической зависимостью от северо-западной части Карпат — региона Бескиды. Совпадение названий «бескуды» и «Бескиды» неслучайно. Первое упоминание и бескудов, и Бескид относится к I веку н. э. Согласно римским хроникам, в других областях Карпат тогда жили дакийские племена карпов (лат. Carpi, давшие название Карпатам), а в интересующем регионе бытовала отдельная ветвь бастарнов — боскудлы (лат. Oskudloi). В течение примерно 500 лет — от III века до н. э. до II века н. э. — бастарны считались одним из сильнейших племён Восточной Европы (Европейской Сарматии). Однако после 280 года н. э. они почти полностью исчезают со страниц истории; боскудлы из Бескид — также.
Лингвистически название сближают с чешским словом paškudlo. По Молитвину, «паскуда» в восточнославянских языках означает «гадость, мерзость», этимологически восходит к *skoǫdъ и родственно *хudъ (худой, бедный). Иными словами, паскуда — это нищий, бродяга, тот, кто лишился социальной составляющей слова «человек»; это может быть исключение из рода за провинность или исчезновение рода в целом. С этим контаминирует лит. paskutiônis «последний», paskutė «позади, после». Отсюда версия: бескуды — остатки («последние») одной из ветвей бастарнов-боскудлов, оставшиеся на месте после ухода или исчезновения основной части племени.
Согласно сочинению Юстина «Heliogabalus imperium vicinis», бастарны хоронили вождей и жрецов в пещерах под солёной водой, что обращало их в камень. Речь о редкой практике захоронений в пещерах, где покойника помещают под насыщенные солевым раствором капли с потолка. Только в пещерах этого региона существуют хелекиты — сталактиты-сталагмиты, растущие в горизонтальной плоскости вопреки гравитации. Из этих хелекитов состоит цепь, приковывающая бескудов к определённой территории. По легенде, описанной И. Куликом, перед уходом бастарнов часть знати добровольно наложила на себя заклятье, чтобы отомстить тем, кто придёт на их место. Как следует из текста Иржека Кулика «Černá krev pohanské cholery», сохранившегося в архивах оломоутской епископии, этих добровольно проклятых ритуально умертвили и поместили в пещеры Моравского краса. Там будущие бескуды должны были ждать своего часа. Что в проклятии пошло не так, не совсем ясно, но после исчезновения бастарнов месть не выплеснулась из гротов Бескид. Лишь спустя века она стала просачиваться в окружающие земли, наводя ужас на жителей сел и городов щелястыми зрачками и неутолимой жаждой крови. Гематофагия бескудов привела к тому, что как отдельный вид нечисти их почти не рассматривали, причисляя либо к нечисти, либо к вампирам. Кулик называет их словом paškudlо и пишет, что кровь всякой нечисти некрещёной есть смола чёрная, и это касается пашкудлов, кто есть нежить и вампиры.
