Бестиарий, существа, мифология, мифы и легенды, арты
Трагелаф, или козлоолень, — существо, соединяющее в себе черты козы и оленя и известное преимущественно из античной словесности. Впервые оно всплывает в комедии Аристофана «Лягушки», где в подземном споре между Эсхилом и Еврипидом за звание лучшего греческого поэта Еврипид, дразня соперника, поминает вместе с абсурдным «конепетухом» и трагелафа. Многие составные чудовища, по-видимому, проникали в Грецию из Азии, и не всегда можно решить, были ли подобные образы плодом фантазии мастеров, расписывавших персидские ковры, или же за ними стоял настоящий комплекс мифологических представлений. Во всяком случае, упоминание гиппалектриона, чьи изображения дошли на греческой керамике, позволяет думать, что трагелаф не был для Аристофана просто словцом, придуманным ради насмешки.
Однако главная жизнь этого имени оказалась не зоологической, а языковой и философской. Аристотель в трактате «Об истолковании» привёл «козлооленя» как пример слова, которое что-то обозначает, но само по себе, без связки «быть» или «не быть», ещё не является ни истинным, ни ложным; иначе говоря, слово есть, а соответствующего ему объекта в реальном мире нет. Именно поэтому большинство античных упоминаний трагелафа подчёркивают его фантастичность: Платон в «Государстве» приводит его в том же смысле, а Лукиан в «Трагоподагре» перечисляет среди нелепых средств, которыми пытаются лечить подагру, варёное мясо козлооленя. Через перевод Боэция (V век) существо получило латинское имя hircocervus и в средневековой учёности фигурировало в основном как пример слова без означаемого предмета — наравне с химерой.
Само же существо под названием «трагелаф», по-видимому, возникло из путаницы. Аристотель во второй книге «Истории животных» описывает хиппелафа, или оленеконя, — рогатое бородатое животное величиной с оленя, обитающее в стране арахонтов, там же, где водятся дикие быки. Плиний Старший, рассказывая о бородатом олене, помещает его уже не в район современного южного Афганистана, а к реке Фасис в Колхиде, и называет его трагелафом. Вероятно, Плиний или его источник перепутали животное из аристотелевой зоологии с «козлооленем» из трактата «Об истолковании», но так или иначе трагелаф обрёл самостоятельное существование. По мнению Диодора Сицилийского, эти животные водятся в Аравии; Солин спустя пару столетий повторил сведения Плиния, введя трагелафа в широкий оборот более чем на тысячу лет, а через естественнонаучные сочинения и «Этимологии» Исидора Севильского минимальный набор знаний о нём закрепился на Западе.
В Вульгате, латинском переводе Библии, это животное фигурирует как tragelaphus — в списке животных с раздвоенными копытами, жующих жвачку и потому пригодных в пищу (Втор. XIV.5); в Синодальном переводе на этом месте стоит «лань». В греческом тексте Второзакония трагелаф встречается, судя по всему, случайно — только в Александрийском кодексе. Ранние комментаторы Библии вынуждены были как-то объяснять очевидно фантастического зверя в списке съедобных: Ориген заявлял, что в Библии много невероятного и не стоит понимать написанное буквально. В Септуагинте трагелафы упоминаются ещё и в книге Иова, где Иероним Стридонский заменил их на горного козла и пояснил, что горных козлов греки как раз и называют трагелафами, а Августин разложил слово на «олень» и «козёл». В Средние века трагелаф представлялся зверем вроде лося или крупного оленя: так поясняют его древневерхненемецкие глоссы, а в собраниях редкостей хранились рога, приписываемые трагелафу. Конрад Геснер в «Истории животных» дал даже два разных его изображения, а словарь Хоффмана в конце XVII века уверял, что трагелафы до сих пор часто встречаются в лесах Мейсена и Богемии. В литературе XIX века он оставался композитным фантастическим зверем: Флобер в «Искушении Святого Антония» называет трагелафа «полуоленем-полубыком», упоминает его и Оскар Уайльд в «Сфинксе»; а Артур Кливленд Кокс описал хранившуюся в Винчестерском колледже картину «Верный слуга» — Козлооленя с частями от человека, свиньи, оленя и осла и замком на губах.
