Гурагез Аннун, Gwragedd Annwn — озерные девы из валлийской мифологии

В валлийском фольклоре Гурагез Аннун — озерные девы, обитающие в роскошных дворцах на дне горных озёр. Это писаные красавицы: высокие, стройные, с роскошными золотистыми волосами до талии и чудесной молочно-белой кожей. Вместе с ними живут их родственники по мужской линии — седовласые, с длинными бородами, крепкие и сильные, несмотря на возраст. Дворцы озерных дев окружены волшебными садами; гостя там накормят изысканнейшими яствами под аккомпанемент непередаваемо прекрасной музыки. Но если сорвать в таком саду одну-единственную былинку, всё исчезнет, гость окажется на берегу и больше в подводный дворец не попадёт.

На сушу озерные девы выходят, чтобы порезвиться, потанцевать или поохотиться. В полнолуние они появляются из воды за минуту до полуночи и танцуют на лугах до первого крика петуха. Как правило, они расположены к людям и часто выходят замуж за смертных, приводя с собой в дом мужа волшебных животных. Обычно озерная дева ставит мужу условие — не нарушать того или иного запрета, а когда муж трижды нарушает это условие, возвращается к себе в озеро и уводит за собой волшебный скот. Отличить гуараггед аннон от обыкновенных женщин очень просто: ни одна женщина не сравнится с ними красотой; вдобавок считать они умеют лишь до пяти.

Среди всех народных волшебных сказок Уэльса сюжет об озерных девах наиболее широко распространён и долговечен. В валлийской традиции есть множество зловредных эльфов, но валлийские водяные жители к ним не относятся; они прекрасны и желанны, но это не сирены и не русалки. Джон Рис посвящает им главу «Кимрийские сестры Ундины» в «Кельтском фольклоре». Самая известная и старинная из историй о Гурагез Аннун — сказка о деве из Ллина-и-Ван-Вах, маленького живописного озера возле Чёрных Гор.

В XII веке вдова, жившая на ферме в Блайнсауде близ Мидфаи, послала единственного сына за две мили в долину пасти скот на берегах Ллина-и-Ван-Вах. Однажды, доедая обед, юноша увидел сидящую на воде прекраснейшую девушку, которая расчёсывала золотые локоны, глядясь в воду как в зеркало. Он влюбился и протянул ей хлеб, умоляя выйти на берег. Дева сказала: «Твой хлеб перепечён» — и нырнула. На следующий день хлеб оказался слишком мягким, затем — слегка пропечённым, и из воды вышли статный старик с двумя дочерьми. Он соглашался отдать дочь, если юноша верно укажет ту, в которую влюблён. Девы были похожи как две капли воды, но одна незаметно переступила ногами и показала ремешок на сандалии, который юноша узнал. Отец дал ей приданое — столько скота, сколько она сможет пересчитать не переводя духа, — и предупредил, что при трёх ударах без причины жених потеряет и жену, и приданое. Они жили счастливо и родили трёх сыновей, но дева вела себя странно: впадала в транс, плакала, когда другие радовались, и смеялась, когда другие горевали. Три лёгких удара нарушили табу, и она покинула мужа, забрав весь скот с потомством, даже зарезанного телёнка со стены. Сыновей она не забывала: навещала их и передала им тайны врачевания, так что они стали знаменитыми лекарями из Мидфаи, и это искусство передавалось в семье до XIX века. Варианты сказания записывались из устных преданий; Вирт Сайкс в «Британских гоблинах» рассказывает ту же историю без указания источника. Во всех версиях табу в конце концов нарушается, и эльфийка исчезает, как тюленицы, возвращающиеся в свою стихию, найдя тюленью шкуру.