Бестиарий, существа, мифология, мифы и легенды, арты
Земляной олень — в мифологии коми и у ряда народов Сибири подземное рогатое существо. Его образ возник при знакомстве с сохранившимися в вечной мерзлоте останками мамонтов — костями и бивнями. У многих народов севера Евразии такие находки порождали представления о подземных или подводных существах: огромной рыбе, ящерице, неимоверно выросших лосях и медведях; бивни при этом считались рогами чудовища. Сюжеты об Олене земли, то есть мамонте, развиваются по трём линиям: мифы о создании мира, этиологические рассказы об особенностях рельефа и мифы о метаморфозах — превращении в Земляного оленя старых лосей, медведей, щук и других животных.
У коми, включая коми-зырян и коми-пермяков, персонаж известен как Земляной олень. Легенды рассказывают, что он жил во времена творения мира, был так велик и тяжёл, что проваливался в землю по грудь, а там, где он ходил, появлялись реки и ручьи. Земляные олени так много ходили по земле, что вода из созданных ими рек залила всё вокруг и случился мировой потоп. После знакомства с христианством и сказаниями о Ноевом ковчеге легенды дополнились рассказом: мамонт хотел спастись на ковчеге, но не поместился, пережидал потоп на плаву, однако птицы садились ему на «рога» — бивни, — и зверь утонул. Поэтому Земляные олени вымерли, точнее, ушли под землю.
По наиболее распространённым представлениям народов Сибири и Дальнего Востока, Земляной олень — очень крупное животное, «как пять-шесть лосей», часто самое крупное, вызывающее страх или смешанное со страхом удивление и почтение. Мамонт боится солнечного света и живёт под землёй, где прокладывает себе рогами узкий путь, иногда на дне озёр и рек; у ненцев распространены рассказы о подземном рёве мамонта, которого называли «янг-хора». Считалось, что Земляной олень может есть растения и землю, а также быстро бегает. В некоторых традициях мамонт двух- или трёхприроден и трактуется не столько как отдельное животное, сколько как возрастная трансформация других животных. Так, васюганские обские угры представляли мамонта страшным подземным животным: в молодости он имел облик лося, а в старости, потеряв зубы и рога, переселялся под землю или в воду и менял облик, отращивая прямые рога. Манси называли виткащ старым медведем или лосем, перешедшим в воду и получившим рыбий хвост. Нарымские селькупы различали «урп-козар» — зверя-мамонта, способного жить на земле и в воде, и «кволи-козар» — рыбу-мамонта, похожую на щуку; дожив до тысячи лет, она становилась огромной и спускалась под воду в озеро. Было также поверье о мамонте-щуке «кошар пиччи», живущем в «чертовых озёрах», обросшем мхом, крадущем рыбу из снастей и способном съесть человека. У кетов термин tel, «мамонт-щука», обозначал «животное, о котором поют шаманы»; некоторые кеты называли его крокодилом. Образ мамонт-рыбы, кдр-балык, известен в алтайской традиции: в одной телеутской сказке это «глава рыб, с обрубленной пастью», сын морского царя и покровитель шаманов; изображения этого животного широко встречаются на шаманских бубнах, а сам мамонт-рыба участвует в сотворении мира. У алтайцев известны и другие гибридные образы, связанные с мамонтом: мамонт-змей о девяти головах, чудовище, достающее верхней губой небо, а нижней — землю, огромная птица кдр-гуш, похищающая детей, и подобные. Казымские ханты считали мамонта, называемого вес, мув-хор, мув-хар, мы-хор, то есть Подземный бык, а ханты реки Сыни — йинк-вой, «водяной зверь», подземным видоизменением лося, медведя и щуки, совершающимся в старости. Его описывали как белого, живущего в воде и ямах, всплывающего как кит, выползающего из воды под видом тюленя, крокодила, роющего землю по берегу. Его действиями объясняли обвалы речных берегов, изменения русла рек, уход воды из озёр, образование новых протоков и речек. Эвенки северного Прибайкалья описывали мамонта как большую рогатую рыбу, живущую в море, иногда как полурыбу-получеловека с головой сохатого, нередко с ногами; эвенкийское название Земляного оленя-мамонта, сэли, хели и подобные, соотносится со словом «эхеле», обозначающим ящера — главного шаманского духа-помощника. Енисейские эвенки и якуты, заимствовавшие у эвенков слово для обозначения мамонта, напротив, считали его враждебным и вредным животным, живущим в земле, на побережье Ледовитого океана, но оставляющим следы на поверхности земли в виде троп и озёр. Якуты связывали мамонта с водой: «у-огуса», «водяной бык», — дух-хозяин воды, водное животное, сокрушающее своими рогами лёд.
У палеоазиатов северо-восточной Азии гибридные образы мамонта встречаются гораздо реже, а описания ближе к реальности. В чукотской сказке люди находят бивни мамонта, торчащие из земли, окружают их, бьют в бубен и произносят заклинания, в результате чего появившийся костяк обрастает плотью, которая идёт в пищу людям. Согласно эскимосской этиологической легенде, бивни мамонта принадлежали огромным оленям, пришедшим с востока и истреблённым великим чародеем. Сведения маньчжуров и китайцев о мамонте, заимствованные у северных соседей, подверглись трансформации и отчасти влиянию местных традиций: у них мамонт представляется исполинской мышью или крысой, которая живёт далеко на севере, подо льдом. Таким образом, Олень-самец земли соотносится с нижним миром, водой и, следовательно, со смертью и царством мёртвых. По мнению селькупов, рогатый мамонт охраняет вход в «землю покойников», то есть в нижний мир. В эвенкийском мифе о мамонте в воде это чудовище живёт на севере или в средней части нижнего шаманского мира, на большой реке, текущей в стране мёртвых. В кетской сказке-мифе о разорителе орлиных гнёзд мамонт — основное животное, видимо хозяин, нижнего мира и противопоставляется хозяину верхнего мира — орлице. У алтайских народов кдр-балык, «мамонт-рыба», — основной спутник шамана. Вместе с тем в сибирских традициях мамонт, вероятно, соотносится также со средним и верхним мирами, а иногда и со всеми тремя мирами. Этим, видимо, вызвано мифопоэтическое конструирование гибридных, смешанных образов, в которых элементы природного мамонта сочетались с чертами других животных. В этом отношении показательно, что мамонт соединяется не только с другими зооморфными классификаторами нижнего мира — рыбой, змеем, ящером, — но и с такими символами среднего мира, как лось, олень, медведь, или верхнего мира, как птица; представление о мамонте как исполинской птице отмечено среди обских угров, селькупов и эвенков. Таким политерионам, как мамонт-Земляной олень, иногда соответствуют развёрнутые цепочки зооморфных образов с той же символикой, что подтверждает свойственный мифопоэтическому сознанию принцип универсального моделирования и трансформаций, предполагающих «склеивание» зооморфных образов или их переход из одной формы в другую во времени.
