Левиафан — одно из самых узнаваемых чудовищ иудаистической и христианской мифологии: гигантский морской змей, дракон хаоса и властитель глубин, перед которым отступают сила, оружие и человеческая гордыня. В Танахе и Ветхом Завете он упоминается в Псалмах, Книге Иова, Книге Исайи и Книге Амоса, а также в Книге Еноха. Его образ соединяет древние ближневосточные сказания о битве богов с мировыми змеями, библейскую поэзию о сотворённом Богом чудовище и позднейшую демонологию.
Само имя восходит к древнееврейскому לִוְיָתָן — «скрученный, свитый»; в современном иврите слово ливъятан означает «кит». В религиозных текстах Левиафан часто выступает как воплощение хаоса и даже как пожиратель душ проклятых после смерти, хотя в финале легенд он всё равно уничтожается. Христианские богословы нередко отождествляли его с демоном смертного греха зависти, а в офитской космологии он мыслился настолько огромным, что заключал в себе всё пространство материального мира.
Для бестиария Левиафан важен не только как морское чудовище. Это образ границы между порядком и бездной, между творением и силами, которые ему угрожают. В разных традициях он предстаёт то противником Бога, то Его творением, то метафорой враждебной империи, то символом материального мира, то демоническим князем. Именно эта многозначность сделала его одним из центральных образов мировой культуры.
Происхождение и первые упоминания
Имя и древнейшие слои
Русское «Левиафан» пришло через греческое Λεβιάϑαν из еврейского לִוְיָתָן. Некоторые филологи, включая Лескина, считали сам еврейский термин заимствованным, однако в библейском тексте он прочно связан с образом морского змея. В угаритском мифологическом цикле ему соответствует Лотан — семиголовое морское чудовище в виде змея, «свернутого спиралью». Лотан выступает врагом бога бури Баала и богини войны Анат; Анат в конце концов побеждает чудовище.
Угаритские тексты не сохранили полного мифа о битве с Лотаном, но отдельные отсылки позволяют восстановить его контуры. В «Цикле Баала» бог смерти Мот упоминает поражение Баала копьём во время борьбы со змеем. В плохо сохранившейся табличке KTU 1.82 говорится о том, как боги вытащили Баала из змеиной норы. В поэме о постройке дворца для Баала Анат перечисляет свои победы над морским богом Ямом и чудовищами, среди которых назван Лотан. Учёные спорят, тождественны ли все морские чудовища угаритского цикла Лотану, Яму или змею Туннану, но связь Лотана с морем и хаосом несомненна.
От Лотана к библейскому Левиафану
Библейский Левиафан из Книги Иова считается отражением ханаанского Лотана — первобытного чудовища, которого одолел Баал. В сравнительной мифологии давно проводятся параллели между этой битвой и месопотамским мифом о Тиамат, побеждённой Мардуком, а также с индоевропейскими сюжетами: Индра убивает Вритру, Тор сражается с Ёрмунгандом, Зевс побеждает Тифона, Геракл — Лернейскую гидру. Общий мотив — борьба бога-громовержца или культурного героя с мировым змеем, олицетворяющим хаос.
У образа есть и более ранние ближневосточные корни. Возможно, Лотан предвосхищён змеем Темтумом, чья гибель от руки Хадада изображена на сирийских печатях XVIII–XVI веков до н. э. Самое раннее возможное свидетельство — месопотамская цилиндрическая печать III тысячелетия до н. э. с героем, вероятно Нинуртой, побеждающим семиглавое чудовище. В финикийской религии аналог Баала — Мелькарт — сражался с семиглавым змеем Дотаном и отрубил ему семь голов; позднее Мелькарта отождествили с Гераклом, что отразилось в мифе о Геракле и Лернейской гидре. Другой аналог Баала, Бел, поразил стрелой напавшего на него Змея. Сохранился и финикийский рассказ о борьбе Крона, под которым, вероятно, понимался Эль, с Офисом («змеем»): войска сражались, пока воины Офиса не были поглощены океаном, после чего Крон стал владыкой неба.
В финикийской космологии мир опоясывали два океана, а змей, кусающий себя за хвост, изображал мировое целое. Об этом писал Макробий. В арамейских надписях на магических чашах около 500 года встречаются формулы изгнания злых духов из жилищ, которые упоминают победу Бога над Левиафаном. Так древний миф о морском змее вошёл в библейскую и магическую традиции.
Египетский след и народные объяснения
Существует гипотеза писателя Бориса Шарова: древние евреи могли описывать Левиафана, имея в виду крокодилов, которые, по представлениям египтян, охраняли восточную границу страны. Позже, чтобы объяснить простому крестьянину, что существуют вещи страшнее засухи или наводнения, рассказчики могли преувеличивать размер, мощь и силу зверя, приравнивая его к Геенне огненной. Это лишь одна из интерпретаций, но она показывает, как мифологический образ обрастал новыми смыслами.
Внешний вид и символика
Образ в Книге Иова
Самое подробное описание Левиафана даёт Книга Иова. Бог задаёт Иову вопросы: можно ли вытащить Левиафана удою, продеть кольцо в его ноздри, проколоть ему челюсть, заключить с ним договор или сделать его рабом? Человек не может ни укротить чудовище, ни продать его, ни даже приблизиться без ужаса. Левиафан не умоляет и не говорит кротко; надежда на его поимку тщетна. Далее следует описание, которое стало основой для всех позднейших изображений.
У Левиафана крепкие щиты-чешуи, скреплённые так плотно, что между ними не проходит воздух. Его зубы внушают ужас, из пасти выходят пламенники и огненные искры, из ноздрей — дым, как из кипящего котла. Дыхание раскаляет угли, а от чихания показывается свет; глаза сравниваются с ресницами зари. На шее чудовища обитает сила, перед ним бежит ужас. Мясо его плотно, сердце твёрдо, как камень. Когда Левиафан поднимается, даже силачи теряются от страха. Меч, копьё, дротик и латы не помогают; железо он считает соломой, медь — гнилым деревом. Пращные камни для него — плева, булава — соломина, он смеётся свисту дротика. Под ним острые камни, он лежит в грязи, кипятит пучину, как котёл, превращает море в кипящую мазь и оставляет за собой светящуюся стезю. «Нет на земле подобного ему» — он сотворён бесстрашным и смотрит смело на всё высокое.
Семь голов и морская природа
Вероятно, библейский Левиафан мыслился семиглавым, как и угаритский Лотан. В Псалмах говорится, что Бог сокрушил голову Левиафана и отдал его в пищу людям пустыни; в другом псалме Левиафан назван среди обитателей великого моря, где плавают корабли, — чудовище, которое Бог сотворил играть в нём. В Книге Исайи Господь поражает «змея прямо бегущего» и «змея изгибающегося», убивает морское чудовище. Эти образы соединяют в себе змея, дракона и морское чудовище.
Позднее Левиафана стали отождествлять с крокодилом: в примечании к Книге Иова в Revised Standard Version высказано предположение, что это может быть название крокодила. В современном иврите слово ливъятан означает «кит», а в европейской традиции Левиафаном нередко называли крупных китообразных. Таким образом, образ прошёл путь от многоголового змея хаоса до морского чудовища и реального морского животного.
Символика хаоса, гордыни и зависти
В библейской поэзии Левиафан — прежде всего символ хаоса и неукротимой силы. В Книге Исайи он становится метафорой могущественного врага, особенно Вавилонского царства. Его поражение означает победу порядка над бездной и наступление нового мира, в котором не останется зла. В христианской традиции Левиафан использовался как образ дьявола, угрожающего Божьим созданиям и самому творению через воды хаоса. В Откровении семиглавый красный дракон уже прямо отождествляется с дьяволом, и битва Бога с первобытными чудовищами переходит в битву с сатаной.
Фома Аквинский описывал Левиафана как демона зависти, который первым наказывает соответствующих грешников. Петер Бинсфельд также классифицировал его как демона зависти и одного из семи князей ада, соответствующих семи смертным грехам. С Левиафаном связан визуальный мотив Адской пасти — чудовищного животного, в раскрытую пасть которого попадают проклятые на Страшном суде. Этот мотив встречается в англосаксонском искусстве примерно с 800 года, а затем распространяется по Европе.
Способности и сверхъестественные свойства
- Неуязвимость. Оружие почти не причиняет Левиафану вреда: меч, копьё, дротик, латы, праща и булава оказываются бесполезны. Железо для него — солома, медь — гнилое дерево.
- Огненное дыхание. Из пасти выходят пламя и искры, из ноздрей — дым, дыхание раскаляет угли. В иудейских преданиях голодный Левиафан испускает такой жар, что кипят воды глубин.
- Светящиеся глаза. От чихания показывается свет, глаза подобны ресницам зари. По одному из преданий, яркий свет, испугавший путников, мог исходить от глаз Левиафана.
- Исполинские размеры. Левиафан кипятит пучину, как котёл, и оставляет за собой светящийся след. В офитской космологии он настолько велик, что объемлет весь материальный мир.
- Поглощение душ. В гностических представлениях Левиафан-уроборос удерживает мир и возвращает души грешников в животные тела, если те не проходят через семь небесных сфер.
- Слабость перед малым. Несмотря на мощь, Левиафан боится маленького червя кильбита, который цепляется за жабры крупных рыб и убивает их.
Эти свойства делают Левиафана не просто морским монстром, а существом космического масштаба. Он одновременно принадлежит миру природы и миру божественных сил: его нельзя победить человеческими средствами, но его судьба в конечном счёте решается Богом.
Мифы и легенды
Ветхий Завет и Книга Еноха
В Псалмах Левиафан изображён как творение Бога, играющее в море, и как чудовище, чью голову Бог сокрушает. В Книге Исайи его уничтожение становится эсхатологическим событием: Господь поражает морское чудовище Своим тяжёлым и крепким мечом. В Книге Иова Левиафан — доказательство непостижимости Божьего творения: человек не может укротить его, но Бог властен над ним. В Книге Еноха упоминается морской змей-самка по имени Левияфа, живущая над источниками Бездны.
Иудейские предания: пир праведников
Иудейская толковательная литература развила образ Левиафана в нескольких направлениях. Мидраш Берешит Раба связывает с Левиафаном стих о «больших рыбах» или «морских чудищах» (таниним): по одной версии, речь идёт о Бегемоте и Левиафане, у которых нет пары. Творец создал мужскую и женскую особь, но уничтожил женскую, потому что их размножение могло погубить мир. По мнению Реш Лакиша, женская особь существует, но процесс размножения остановлен.
Согласно Талмуду (Бава Батра 75), Левиафан будет убит архангелом Гавриилом, а его мясо станет пищей праведников после прихода Машиаха. Они будут сидеть в шатре, сделанном из кожи Левиафана. Те, кто не удостоится вкушать его плоть под шатром, получат одеяния из его кожи: покрывала для наиболее достойных и амулеты для менее достойных. Оставшаяся кожа будет расстелена на стенах Иерусалима и озарит мир своим сиянием. Праздник Суккот завершается молитвой о том, чтобы в будущем году удостоиться сукки из кожи Левиафана в Иерусалиме.
Агадические предания подчёркивают огромность чудовища. Йоханан бар-Наппаха рассказывал о рыбе, высунувшей из воды голову с рогами и надписью: «Я — одно из самых мерзких существ, обитающих в море». Рабби Дими от имени рабби Йоханана передавал, что голодный Левиафан испускает жар, кипятящий глубины, а его запах невыносим; обитель его — Средиземное море, и воды Иордана впадают ему в пасть. Рабби Элиэзер считал, что тело Левиафана, особенно глаза, обладало огромной светильной силой. В мидраше Пирке де рабби Элиэзер рыба, проглотившая Иону, едва избежала того, чтобы её не съел Левиафан, который каждый день съедает одного кита.
Мидраш Вайикра Рабба говорит, что Левиафан вступит в бой с «диким быком», и оба погибнут. Книга Зоар поясняет, что рассказ о пире праведников не следует понимать буквально: это метафора просветления. Зоар также говорит, что у Левиафана есть партнёр, и связывает его с цадиком и с бриахом — шестом в середине досок скинии. Авраам Ицхак Кук видел в Левиафане одинокое существо, у которого нет сородичей, а его хвост помещён в рот; чудовище извивается вокруг и охватывает весь мир. Для Кука это метафора единства, лежащего в основе вселенной и открывающегося в будущем.
Христианство, гностицизм и манихейство
В христианской традиции Левиафан стал образом дьявола. В Септуагинте слово «дракон» часто передаёт имя Левиафана, хотя в Ветхом Завете он нигде прямо не отождествляется с дьяволом. Это отождествление происходит в Откровении, где красный семиглавый дракон и есть сатана. Семиглавый зверь, поднимающийся из вод, наделяет силой земного зверя; по мнению Самуэля Гордона, образ Левиафана перешёл именно на Зверя из моря. Согласно христианскому толкованию Исайи 27:1, дракон будет убит Богом в последний день и низвергнут в бездну, после чего наступит мир без зла.
Иероним в комментарии на Псалом 103:26 называл Левиафана драконом, изгнанным из рая, обольстившим Еву и получившим позволение издеваться над людьми в этом мире. Он сетовал, скольких монахов и священнослужителей тот сбил с ног. В гностицизме офитов Левиафан предстаёт как уроборос, отделяющий божественное царство от человечества и окутывающий материальный мир. Согласно офитской космологии, мир заключён в Левиафана в форме дракона-архонта, кусающего свой хвост. Порождая зло вселенной, он отделяет нижний мир, управляемый архонтами, от царства Бога. После смерти душа должна пройти через семь небесных сфер; если ей это не удаётся, Левиафан поглощает её и возвращает в животное тело. В мандеизме Левиафан отождествляется с демоном Уром.
В манихействе Левиафана убивают сыновья падшего ангела Шамхазая. Этот поступок оценивается не как героический, а как глупый: он символизирует преходящесть величайших побед. Оба сына хвалятся убийством, но затем по очереди погибают от архангелов. Так манихейство критикует царскую власть и проповедует аскетизм. В сатанизме иногда встречается образ Левиафана как демона алчности, склоняющего людей к грехам; в «Сатанинской библии» Антона Лавея есть раздел «Книга Левиафана».
Роль в культуре и современности
От Библии к философии и литературе
Слово «Левиафан» стало нарицательным для обозначения чего-то огромного и могущественного. Оно входит в названия многих произведений, самым известным из которых стал трактат Томаса Гоббса «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского». Гоббс посвятил его проблемам государства и регулирования отношений между людьми. Джон Мильтон в «Потерянном раю» называет Левиафана морским чудовищем и помещает его в море близ норвежских скал.
В современном иврите библейский термин ливъятан означает кита. Река Эль-Литани в Ливане, протекающая через долину Бекаа, названа в честь Лотана: по мнению Прайса, считалось, что река является его олицетворением как божества. Писатель Борис Акунин назвал «Левиафаном» детектив 1998 года из серии о Эрасте Фандорине, где это имя носит судно. В 2014 году Андрей Звягинцев снял социальную драму «Левиафан».
Палеонтология и массовая культура
В пустыне Ика в Перу были найдены останки древнего кашалота, жившего около 12–13 миллионов лет назад. Череп достигал трёх метров, а длина тела оценивается примерно в 13,5–17,5 метра; зубы были до 36 сантиметров в длину и 12 сантиметров в ширину. Животное назвали Livyatan melvillei: первая часть имени взята из Ветхого Завета, вторая — в честь Германа Мелвилла, автора «Моби Дика». Так мифологическое имя вернулось в науку о реальных морских гигантах.
- Бегемот — сухопутный гигант, с которым Левиафан связан в иудейских преданиях: по одной версии, они оба сотворены без пары, а в конце времён должны сразиться.
- Лотан — угаритский семиглавый морской змей, непосредственный предшественник библейского Левиафана.
- Тиамат — месопотамская богиня-змея хаоса, побеждённая Мардуком; её тело стало материалом для неба и земли.
- Уроборос — змей, кусающий свой хвост; в офитской традиции с ним сближается Левиафан, объемлющий материальный мир.
- Маммон — демоническая фигура, связанная с богатством и материальными соблазнами; в демонологических перечнях соседствует с князьями греха.
- Шедим — класс злых духов в еврейской традиции, к которому относятся и другие демонические существа.
- Абаддон — ангел или демон бездны, чей образ близок к теме гибельного морского хаоса.
- Асмодей — один из известных демонов иудейской и христианской демонологии, часто входящий в число князей тьмы.
- Азазель — падший ангел и демонический персонаж, связанный с пустыней, грехом и искуплением.
В отличие от многих из этих фигур, Левиафан сохраняет отчётливую морскую природу и космический масштаб. Он не просто демон или чудовище, а образ той силы, которая противостоит порядку, но в конечном счёте оказывается подчинена высшей воле.
