Бестиарий, существа, мифология, мифы и легенды, арты
Шведский король Эрих Картавый давно собирался отправить свои войска в русские северные земли. Уж там было чем поживиться. Не только красотой, но и богатством славились Великий Новгород и Псков. Напасть на них, разграбить, обложить русских пошлинами — вот о чём мечтали шведские рыцари.
Предводителем войска, посланного на Русь, король назначил Биргера. Этот знатный рыцарь был женат на его дочери. Король доверял ему.
— Ключи от Новгорода скоро будут у вас, — пообещал королю Биргер. Он был уверен в победе. Рыцари отлично вооружены, их ждала богатая добыча. Ну какие тут могли быть сомнения!
И вот теперь Биргер стоял на палубе самого большого корабля в окружении знати и епископов1 и смотрел, как высаживаются его войска.
Сверкали на солнце латы, уставились в небо копья, грозно покачивались мечи. Биргер вглядывался в обветренные лица своих солдат. Суровые, беспощадные лица. С такими воинами можно хоть на край света. Куда против них этим полудиким русским.
Застучали топоры. Быстро и сноровисто устраивали шведы свой лагерь. А вот заблистал шитый золотом шатёр Биргера. Как и было приказано, поставили его в самом центре лагеря.
Разгорелись костры.
Запахло жареным мясом.
По трапам скатывали бочки с вином.
До позднего вечера шёл у шведов пир.
Захмелевшие воины орали песни и плясали.
Но вот Биргер приказал кончать затянувшееся веселье. Лагерь утих. Лишь было слышно, как потрескивали костры да негромко переговаривалась охрана.
А утром Биргер написал новгородскому князю такое послание: «Если можешь, сопротивляйся. Знай, что я уже здесь и пленю землю твою».
— Да не гни перед князем низко голову, — напутствовал он гонца.
«Нет, — думал Биргер, — не осмелятся русские выступить против меня. На поклон должны прийти, а ворота Новгорода распахнуть, да пошире».
Князь Александр Ярославич стоял у окна, задумчиво смотрел во двор. Только что побывал у него посланец Биргера. Держался он нагло: чувствовал за собой силу. Дерзкие слова передал он новгородскому князю. Вспыхнул было Александр Ярославич, рука в кулак сжалась, да вовремя совладал с собой, сдержался. Что толку вымещать гнев на прислужнике.
— Ступай! — сказал он. — А Биргеру я сам ответ пошлю.
В тяжкую пору заступил Александр Ярославич на княжение в Великом Новгороде. Вся Южная Русь была завоёвана Золотой Ордой, — так называли своё государство татаро-монголы2. После их набегов от городов и сёл оставались лишь голые пепелища.
До последнего воина дрались русские в злых сечах3.
И большой урон был Орде от этих сражений. Но русские княжества поодиночке встречали своего врага. А татары шли на них такой ратью, что и числа ей не было — горели города, и лилась рекой кровь.
До Великого Новгорода ещё не дошла ордынская конница. Зато с запада и севера стали подбираться к княжеству то немцы, то шведы. Немецкие рыцари ещё зимой захватили часть пограничных новгородских земель и жестоко разорили их. А теперь вот грозят шведы.
От дозорных князь уже знал о войске, что высадилось на невском берегу. Всё донесли дозорные: и сколько кораблей пришло, и какая сила на них, и в каком месте шведы свой лагерь разбили.
«Не миновать войны», — думал Александр, а всё же надеялся, что не против него выступило это войско, постоит, отдохнёт после морского похода, двинется дальше.
И вот послание Биргера.
— Ну что ж, — отошёл от окна князь, — встретим незваных гостей как надобно.
И стал думать, как ему одолеть Биргера. Дружина у него крепкая, но числом не сравнишь её со шведским войском. Можно ещё прибавить пеших новгородцев из простого люда. А больше помощи негде взять.
А если напасть на Биргера неожиданно, пока его войско отдыхает, пока не двинулись шведы в поход на Новгород?
— Позвать ко мне воевод! — приказал Александр.
И стал князь держать военный совет.
В полдень 15 июля, когда шведские рыцари, пообедав, скрылись от жаркого солнца в шатрах, Александр Ярославич напал на вражеский лагерь. Охрана даже растерялась в первый миг. Что за конница? Откуда?
А русская дружина неслась без крика, без свиста. Лишь нарастал гул, лишь сотрясалась земля.
Подняла охрана тревогу, но было поздно. Ураганным ветром налетела конница. Заплясали в руках мечи, покатились с плеч долой головы рыцарей.
Князь Александр бился в первых рядах. Молод он был, горяч. Двадцать второй год шёл ему в ту пору.
Но не только силой славился Александр. На военном совете предложил он вот какой план. Пока дружина будет сражаться со шведами в лагере, пешие ополченцы и несколько конных отрядов нападут на корабли. Тогда главное войско Биргера будет отрезано от Невы и своих кораблей.
Так оно и вышло. Александр Ярославич ещё не успел прорваться к шатру, чтобы схватиться в поединке с самим Биргером, а на берегу уже зазвенели мечи.
Первый корабль захватил Пелугий со своими людьми. Шведов на борту корабля было мало, и стычка длилась недолго. Отбитый корабль сразу подожгли, как было велено воеводами. Загорелся он, запылал пламенем. Да только не весел был Пелугий: погиб в короткой схватке Онфим.
Три корабля захватил и поджёг отряд новгородца Миши. Разыгрались бои и возле других кораблей.
А князь Александр пробился наконец к шатру Биргера.
— Выходи, Биргер! — закричал он и увидел, как рыцари, теснившиеся перед шатром, расступились.
Шведский военачальник сидел верхом на вороном коне, прикрытом красной попоной, и сжимал в руке тяжёлый меч.
Они двинулись один на другого, сшиблись, и полетели искры от ударов мечей.
Оба воина были ловки и ратному искусству хорошо обучены. Но тяжёлые доспехи на Биргере сковывали его, поэтому князь был подвижнее и легче уходил от ударов шведа.
Но вот княжеский ловчий Яков протянул Александру копьё, и князь неуловимым движением ткнул Биргера снизу вверх. Швед не успел отразить удара, и копьё князя скользнуло по скуле Биргера. Дрогнул швед, кровь побежала с рассечённой щеки. Плотно окружили своего военачальника рыцари. Под ударом Александра упал ещё один, но достать Биргера князь уже не смог.
Тем временем рухнул наземь златоверхий шатёр. Это дружинник Савва подрубил его топором. В страхе попятились шведы. А тут ещё увидели они дым позади себя — догадались, что горят корабли...
Ужас охватил рыцарей. Побежали они сломя голову к реке.
Много незваных гостей было порублено на берегу. Без устали дрались и князь, и дружина, и пешие воины.
Новгородец Гаврила Олексич, преследуя епископа, верхом на коне ворвался на корабль. Шведы даже сходни4 не успели скинуть, а Гаврила уже свалил одного, другого. Вот и епископ упал, сражённый мечом Олексича.
Окружили враги дружинника, прижали к борту, сбросили вместе с конём в воду. Гаврила на берег выбрался — и опять в бой, в самую гущу.
Лишь нескольким кораблям удалось отчалить. На одном из них спасся и Биргер. Вместо ключей от Новгорода да награбленного добра повёз он назад жалкие остатки своего войска. Были брошены на русской земле и лагерь, и обоз, и раненые. А на лице Биргера горела «печать» новгородского князя, которую Александр поставил своим острым копьём.
Через день вдогонку шведам отправили русские два корабля. На палубах были сложены тела знатных рыцарей. Попутный ветер долго гнал корабли по реке, а вошли они в море — затонули.
Новгород ликовал. Все его жители вышли за городские ворота встречать войско Александра. За победу над шведами народ прозвал князя Невским. Повсюду слышалось: «Слава князю!», «Слава Александру Невскому!».
Бояре тоже вначале окружили князя почестями и поднимали кубки в его честь. Но вот спохватились: что же хорошего, если народ так восхваляет Александра, а про них, про бояр, никто и слова не скажет. Так, пожалуй, князь и вовсе над ними возвысится, один начнёт править городом, а их, богатых, знатных бояр, и слушать перестанет.
И начали они всё делать наперекор князю. Он так решит, а они сговорятся меж собой и по-своему поступают. Никакой помощи Александру, никакой поддержки. Созвал он тогда бояр и сказал:
— Вы меня на княжение поставили, а теперь я вам неугоден. Сами управляйте городом или ищите другого князя. А я ухожу от вас.
Бояре не стали его отговаривать. Они думали, никто теперь не нападёт на Новгород. С юга Орде не пробраться сквозь дремучие леса и болота. И с севера опасности тоже нет: после невского разгрома шведы не сунутся.
Оставил Александр Ярославич Новгород и уехал в Переславль-Залесский.
Но поживиться на русских землях хотели не только золотоордынцы да шведы. Чесались руки и у немецких рыцарей. Был у них такой союз под названием Тевтонский орден. Вот и двинулись на Русь отряды тевтонцев.
Они захватили крепость Изборск.
Забеспокоился люд во Пскове. Наскоро собрали ополчение и пошли отбивать Изборск.
Но немцы сильней оказались, и оружие у них было лучше. Восемьсот псковичей погибло под стенами Изборска, а крепость взять не сумели. Пришлось русским отступить, ни с чем домой вернуться.
Рыцари, почувствовав свою силу, стали рваться к новым походам. Ждали только подкрепления от магистра — так звали главу рыцарского ордена. Когда же подкрепление пришло, «На Псков!» закричали тевтонцы и выхватили мечи.
Не испугались русские, увидев отряды рыцарей под своими стенами. Двадцать шесть осад выдержал до этого Псков и ни разу не открыл ворот врагу.
Стрелами и камнями встретили псковичи немцев. Кто не имел меча или копья, приготовил для боя тяжёлый крестьянский топор, а у кого и топора не было, вооружились кольями.
Но и немцы готовились к штурму. Подвезли метательные орудия, поближе к воротам подтащили тараны5.
Вот тут-то псковских бояр и взял страх: а ну как немцы прорвутся! Тогда пощады не жди — всё заберут, всё разграбят, а то и жизни лишат. Лучше сдать им город добровольно. И открыли ворота тевтонским рыцарям. Сделал это посадник Твердило, который хотел владеть Псковом вместе с немцами.
Теперь очередь была за другим русским городом. Самым крупным, самым богатым в этом краю был Великий Новгород. Над ним-то и нависла угроза...
Гремели трубы в Новгороде. Со знамёнами, со стягами вышел встречать народ князя Александра.
Звонили колокола в церквах. На площадях и у городских ворот горели костры. И шум стоял по всему Новгороду, какого давно уже не случалось.
Тысячи галок суматошно летали над городом. Во дворах лаяли собаки. Из конюшен доносилось ржание лошадей. Все новгородцы, и стар и млад, высыпали на улицы.
Александр Ярославич вернулся в Новгород не один. Вместе с ним был его брат Андрей из Суздаля. К дружине Александра присоединились суздальские полки.
Но и этих сил для войны с тевтонцами было мало.
Александр Ярославич стал собирать войско из новгородцев, ладожан и карелов. В ополчение к нему шли городские ремесленники и крестьяне.
Несколько полков прислал и отец Александра — владимирский князь Ярослав Всеволодович.
Росло войско. Спешно ковали в Новгороде мечи и сабли, вострили6 копья и секиры7, потуже натягивали тетиву на луках, калили8 стрелы.
Поначалу обрушил свои полки новгородский князь на крепость Копорье, которую занял гарнизон рыцарей. Отсюда нападали тевтонцы на окрестные сёла да на купеческие обозы9. А чуть что — отсиживались за толстыми стенами.
Думали немцы отсидеться и на этот раз. Да не вышло.
Не помогли стены. Разбил их Александр Невский, взял крепость.
А через короткое время русское войско осадило и Псков.
Рыцари послали гонцов к магистру просить подкрепления. Не дождались. Освободили русские Псков.
Семьдесят знатных рыцарей пало в том бою, а сколько других перебили новгородцы, и не считал никто.
Самых же главных, что в живых остались, повелел Александр в цепи заковать и отправить в Новгород. Пусть посмотрит народ на разбойников.
Двум же рыцарям дали лошадей и отпустили: пусть расскажут обо всём магистру ордена. Дабы больше не ходили с мечом на русскую землю.
У магистра дёргалось веко. Он не мог поверить своим глазам. Неужели эти два рыцаря, склонившиеся перед ним, — всё, что осталось от лучших отрядов Тевтонского ордена?
— Встаньте! — приказал магистр.
Рыцари приподнялись. Но разогнуть шею и прямо взглянуть на своего повелителя они не могли. Как побитые собаки, стояли, косились исподлобья по сторонам.
Здесь, у магистра, собрались и самые знатные, родовитые лица — верхушка Тевтонского ордена.
