Бестиарий, существа, мифология, мифы и легенды, арты
Ка́йгусь — мифологический персонаж кетского фольклора, обеспечивающий промысловый успех. Его изображением могли служить шкурки редкой расцветки — белка-альбинос, пёстрый соболь и т. п. — или антропоморфная фигура, обтянутая такой шкуркой. Сюжеты об отношениях человека и лесного существа по имени кайгусь составляют большой самостоятельный пласт кетского фольклора; в таких текстах часто встречаются реальные фамилии, родовые названия и имена людей.
Образ кайгуся многозначен: это медведь (медведица), хозяин лесных зверей или женское существо — мать (хозяйка) белок и соболей, способное принимать как зооморфный, так и антропоморфный вид. Общей является идея о непосредственном влиянии кайгуся на исход охоты, а также мотив брачной связи с человеком как условия промыслового успеха и жизненного благополучия. Кайгусь выступает и как установитель своеобразной охотничьей этики, предписаний поведения человека по отношению к объектам промысла. В верховьях каждой реки — положительном, благоприятном для охоты пространстве — предполагался свой кайгусь, дух-хозяин места, ведающий охотничьим счастьем на своей территории.
Широко распространён сюжет о Кайгусе верховья реки, которым осмыслялись обрядовые действия по случаю добычи медведя. Кайгусь, сын медведя и женщины, имеющий вид медведя, решает жениться на дочери старика. Лесные звери предостерегают и отговаривают его. Кайгусь не слушается и похищает девушку. Её отец, как и предсказывали звери, устраивает погоню. Пытаясь откупиться от догоняющих, кайгусь оставляет, как и при реальном обряде сватовства, «цену человека» — связки шкур пушных зверей, ценные вещи (платок, платье), но это не помогает. Предвидя скорую гибель, он отпускает девушку и наказывает ей исполнять всё необходимое для его последующего возрождения, то есть обучает её ритуалу медвежьего праздника. Также кайгусь-медведь выступает духом-помощником шамана; лишь шаман, имеющий такого помощника, может лечить медведя. Встретившийся герою лесной кайгусь предлагает ему сделаться товарищами, обменявшись лыжами; у кайгуся лыжи подшиты шкурой синов, что говорит об их высокой ценности.
Кайгусь — мать (хозяйка) пушных зверей — в своём мире сама имеет вид двузубой белки или соболя, но охотнику является в виде женщины, одетой в беличью или соболиную шубку. Ситуация встречи с охотником традиционна: охотник находит необычные следы (женские и одновременно звериные или переходящие одни в другие), выслеживает и убивает необычную («в упряжке», «с завязками») белку или соболя. Вскоре ему является женщина, которая ищет «своего зверя» («свою собаку»); лисица, волк, соболь считаются «собаками» кайгусь. После любовной игры-состязания, признав мужчину победителем, кайгусь становится его женой (если он женат, то второй, наряду с реальной женщиной), и с этого момента ему постоянно сопутствует удача. В традиционном тексте брачная тема предстаёт в форме любовного заговора, под действием которого кайгусь-женщина соглашается стать женой охотника из рода Кэнтаан. Слово «кайгусь» в современном кетском употребляется в общем значении «удача», «волшебный» («мудрёный») — например, по отношению к белке-трёхцветке, шкурка которой сохранялась как «фарт», талисман. Выражение кайгусь-кет означает «удачливый человек», человека (мужчину), имеющего удачу (фарт). Кайгусь-удача может покинуть человека, если он сам или его близкие не выполняют поставленных ею условий или пытаются завладеть ею силой. Например, в одной сказке кайгусь, ставшая женой, уходит после того, как свекор, пытаясь заставить её заговорить, спрятал поварёшку, и она, вынужденная черпать из горячего котла рукой, обожглась (аналогичный мотив о лесной женщине имеется в фольклоре хантов). Также охотник мог потерять свою кайгусь, если его реальная жена не совершает необходимых обрядов очищения. Известны также сюжеты о девушке, отставшей в лесу от людей и взятой кайгусем-медведем в жёны. Её осиротевшие родители с этого момента перестают голодать, добывают много пушнины и дичи. Дочь является к ним через год, просит о ней не беспокоиться и заверяет, что впредь они всегда будут с добычей. Аналогией этого сюжета является текст о девушке, попадающей к ульгусю — мифологическому хозяину водной стихии и рыб. Она становится его женой, а тоскующие родители начинают добывать много рыбы. В варианте, записанном М. Н. Валл, удача распространяется при этом и на охотничий промысел. Ульгусь (или его мать), как и кайгусь, наказывает людям впредь исполнять необходимые для воспроизводства улова правила (например, собирать и спускать в воду кости рыб). Эти правила соблюдались кетами и в реальной практике.
