Колдовской кот — существо скандинавской низшей мифологии, которое ведьма мастерит себе в услужение из подручных материалов и оживляет кровью и заклинанием. Это не бог и не противник богов из древних песней: колдовской кот принадлежит миру хлева, амбара и молочного погреба, где главными ценностями были корова, сливки и сыр. Его задача проста и неблаговидна — тайком выдаивать чужих коров и приносить хозяйке чужое молоко.
В разных областях Скандинавии это создание называли по-разному: бьера, мьёльхаре, тролльхаре, пукхаре, троллькаттен, тролльнёсте. Смысл прозвищ сводится к нескольким словам: «несун», «молочный заяц», «колдовской заяц», «колдовской кот», «колдовской клубок». Вера в него держалась не в королевских сагах, а в деревнях, и дожила до XX века — с именами, датами и почти протокольными записями.
Для современного читателя колдовской кот интересен тем, что показывает, как крестьянская Скандинавия объясняла себе повседневные неприятности: скисшее молоко, пропавшие сливки, внезапную болезнь, странные находки в кормушке. Там, где сегодня ищут бактерий и паразитов, вчера искали ведьму и её питомца.
Происхождение и первые упоминания
Колдовской кот не встречается в «Старшей Эдде» и не входит в круг великих мифов о богах. Это персонаж более позднего, деревенского слоя верований, который фольклористы фиксировали в основном в XIX–XX столетиях. Самые известные свидетельства — записи норвежских собирателей, мемуары романиста Йохана Бойера о случае 1914 года, шведское заклинание 1908 года и норвежская быличка 1929 года о ведьме Лиспет Снипонн.
По происхождению это не «природный» дух, а сделанное существо: его изготавливают, как изготавливают орудие или куклу. Поэтому в рассказах о несуне так много ремесленных деталей — стружка, волосы, ногти, кровь, клубок, четверг, заклинание. Ведьма здесь не столько жрица, сколько мастерица и хозяйка, а её питомец — рабочий инструмент, который кормит дом.
Имена и география
- Bjära, bärarn — шведские названия, подчёркивающие функцию «ношения», переноса молока.
- Mjölkhare, trollhare, pukhare, puken — «молочный заяц», «троллий заяц», «пуковый заяц»: облик зайца считался одним из основных.
- Trollkatten — «троллий кот», самое известное в русском пересказе имя.
- Trollnøste, trollnøa — норвежские формы, указывающие на облик клубка пряжи.
- Baran — ещё одно местное прозвище, связанное с «ношением».
География широка: Швеция, Норвегия, а также финская традиция, где сюжет бытовал в шведскоязычной среде. Набор имён показывает, что единого канона не было: в одной деревне вора представляли котом, в другой — зайцем, в третьей — мотком ниток, который сам катится по двору.
От сейда к деревенской демонологии
Корни таких представлений лежат в древней скандинавской магии — сейде, искусстве ворожбы и общения с духами, которое в мифах связывают с самим Один: именно ему приписывали знание сейда. Боги и вёльвы умели видеть судьбы и насылать морок, а деревенская ведьма позднего времени умела вещи куда более приземлённые: отбирать у соседей молоко и наводить порчу на скот. После христианизации старые духи превратились в «нечистых», и заклинания над несуном стали обращаться к Сатане: считалось, что сама ведьма не способна дать жизнь своему творению, поэтому силу ей должен дать кто-то извне.
Внешний вид и символика
Кот, заяц и клубок пряжи
Колдовской кот редко описывается как огромное чудовище. Его облик бытовой, почти незаметный — и именно в этом его сила. Чаще всего называют три формы:
- Кот — обычная кошка, которую легко спутать с домашней. В этом облике несун ходит по чужим домам и вылизывает сливки из посуды.
- Заяц — «молочный заяц»: облик, удобный для того, чтобы незаметно проскользнуть в хлев.
- Клубок пряжи — норвежские trollnøste и trollnøa: моток ниток, который катится по двору и сам делает своё дело.
Кот или клубок: разная уязвимость
Между формами существовало важное для крестьянина различие. Любая рана, нанесённая несуну в облике кошки, отзывалась такой же раной на теле ведьмы. А вот урон, причинённый клубку пряжи, хозяйке никак не вредил. Отсюда практический вывод, знакомый всякому, кто читал деревенские заговоры: бить кота опасно, а разрубить моток ниток — бесполезно, но, по крайней мере, безопасно для колдуньи.
Молоко, шерсть и сливки как символический код
Всё в этом образе построено вокруг молока — главного богатства северной усадьбы. Молоко в скандинавской мифологии вообще субстанция особая: первозданная корова Аудумла выкармливала первого великана Имира, и уже в древних песнях молоко связывало жизнь, сытость и начало мира. Колдовской кот эту связь выворачивает наизнанку: молоко не даёт жизнь, а становится добычей, которую уносят и прячут. Шерсть и волосы, из которых делают несуна, — тоже знак связи с животным и с телом человека: то, что осталось от живого, оживает в виде вора.
Способности и сверхъестественные свойства
Воровство молока
Главное умение колдовского кота — доить чужих коров и уносить сливки. Он сосёт молоко и сплёвывает его в молочные ёмкости ведьмы; в других рассказах он просто обходит дома и слизывает сливки с поверхности. Вред здесь двойной: у соседей пропадает продукт, а ведьмин дом, наоборот, богатеет. Именно поэтому вера в несуна так хорошо вписывалась в деревенские ссоры и подозрения.
Раны, из которых течёт молоко
Несуна трудно убить обычным способом: если в него выстрелить, из раны льётся молоко. Эта деталь выдаёт его природу — перед стрелком не животное, а сгусток украденного молока, принявший вид зверя. Такая «молочная» рана одновременно и опознавательный знак: по ней можно понять, что стреляли не в кошку.
Как оживляли несуна
Создание несуна описано в источниках довольно подробно. Материалом служили «человеческие волосы, ногти, деревянная стружка и тому подобное». Из них лепили или скатывали тело, а затем давали ему кровь и имя. В Швеции в 1908 году была записана такая формула:
«Я даю тебе кровь, Сатана даёт тебе силу. Ты будешь служить мне на земле, я буду гореть за тебя в аду. Ты будешь ходить по лесам и полям и собирать молоко и сливки».
Обращение к Сатане здесь не случайность, а техническая необходимость: ведьма могла дать своему творению плоть и кровь, но не жизнь. Жизнь — точнее, её демонический заменитель — приходила извне, от «нечистого».
Симпатическая связь с хозяйкой
Между ведьмой и несуном сохранялась прочная связь. Если сжечь экскременты бьеры — или излишки молока, которые он жадно поглощал и срыгивал, — ведьма чувствовала боль. Тот же принцип «что сделано с существом, то сделано с хозяйкой» действовал и в случае раны, нанесённой коту. Существо было не просто слугой, а продолжением тела колдуньи.
Смерть хозяйки и погребение
Колдовского кота полагалось хоронить вместе с ведьмой. Иначе она могла выйти из могилы, чтобы вернуть себе питомца. Этот мотив характерен для северной демонологии: колдунья и после смерти остаётся привязанной к своему ремеслу и не может уйти, пока при ней нет её создания.
Мифы и легенды
Лиспет Снипонн: стружки, кровь и четверг
Одна из самых подробных историй была записана в Норвегии в 1929 году. Ведьма по имени Лиспет Снипонн велела своему батраку собрать всю стружку. Вечером в четверг она скатала стружки в шар и окропила тремя каплями крови из своего пальца. Слова «Ныне я дала тебе плоть и кровь. Чёрт да даст тебе силу и жизнь» превратили шар в несуна. В этом рассказе примечательно всё: и точность бытовых деталей, и выбор четверга, и то, что превращение происходит не в глухом лесу, а рядом с работником, который потом и рассказывает историю.
Асбьёрнсен: пузырь с красной водой
Собиратель норвежского фольклора Петер Кристен Асбьёрнсен приводит сюжет о том, как бродячие цыгане пользовались крестьянской верой в несунов. Они похищали молоко и сваливали вину на колдовских котов, а в доказательство выкапывали заранее зарытый «пузырь, наполненный красной водой, внутри кошачьей шкуры». Простая инсценировка превращалась в убедительное доказательство колдовства — настолько, что её хватало для обвинения.
Дело лейтенанта Бойера
Норвежский романист Йохан Бойер рассказывает о случае 1914 года, когда он служил лейтенантом в армии. Местные женщины решили поднять для солдат квартирную плату, а он отказался. Вскоре после этого Бойер заболел, и одна из женщин объяснила его трёхдневную болезнь тем, что на него натравили колдовского кота. Бытовой конфликт из-за денег и вера в несуна соединились в один сюжет — типичный для этих записей.
Кот или душа ведьмы
Колдовского кота легко спутать с душой самой ведьмы, которая тоже может принимать облик кошки. Это различие важно для понимания всей традиции: в деревенских рассказах граница между «питомцем», «двойником» и «душой» почти не проводится. Существо, которое ведьма сделала, и существо, которым она сама становится, выглядят одинаково — и вредят одинаково.
Роль в культуре и современности
Как вера объяснялась
У веры в несунов есть вполне прозаические объяснения. В отрыжке скота крестьяне находили чужеродные предметы — например, шерсть, — и приписывали их проделкам колдовского кота. За его экскременты принимали слизевик Fuligo septica и пену, которую вырабатывают насекомые-пенницы. Наконец, свою роль сыграла реальная норвежская лесная кошка, обитающая в тех же краях: встреча с ней легко превращалась в встречу с «троллиным котом».
Этнография, литература и память
К XX веку колдовской кот превратился из страха в материал для этнографии и литературы. Его записывали собиратели, о нём вспоминали романисты, его обсуждали как курьёз и как свидетельство о прошлом. В отличие от великих героев эддических мифов — Один, Вали и других богов, чьи судьбы решаются в космическом масштабе, — этот персонаж остался в масштабе двора и хлева. Но именно такие фигуры лучше всего показывают, как мифология работала в повседневности.
Колдовской кот сегодня
В современной культуре образ ведьминого фамильяра — кота, зайца или клубка — живёт в книгах о ведьмах, в играх и в искусстве. Колдовской кот занял в этом ряду своё место: он напоминает, что скандинавская мифология — это не только боги и великаны, но и существа, сделанные из стружек и крови, чья единственная задача — принести хозяйке молока.
Похожие существа
- Тильбери — молочный вор и помощник ведьмы в исландском фольклоре, играющий ту же роль, что и бьера.
- Снаккур — исландское «веретено», которое делали «из ребра мертвеца, украденной шерсти и вина для причастия»; по функции совпадает с колдовским котом. Известен рассказ о фермере, который погнался за снаккуром на лошади: тот спрятался под юбкой жены другого фермера, юбку связали, чтобы вор не выбрался, и женщину сожгли.
- Ветте — вётты, духи мест и хранители усадеб: с ними колдовского кота роднит привязанность к конкретному двору и хозяйству.
- Бестла — великанша, мать Одина; образ древней женской силы, из которой позднейшая традиция сделала «ведьму» уже в христианском смысле.
- Аудумла — первозданная корова, чьё молоко вскормило Имира; символическая противоположность несуну, который молоко не даёт, а отбирает.
