Рупав (Rupave, встречается также написание «Рупаве») — первопредок человечества в мифологии гуарани, индейского народа, живущего на территории современных Парагвая, Бразилии, Аргентины и Боливии. Его называют «Отцом людей»: он не демиург и не громовержец, а первое человеческое существо, от которого пошёл род людской. В этой роли Рупав оказывается связующим звеном между верховным богом и смертными — существом, в котором божественное происхождение соединено с человеческой природой.
Согласно традиции, Рупав был создан верховным богом Тупаа (Tupã) и приходился ему сыном. Супругой первого человека стала Супава — «Мать людей»; от этого союза родились трое сыновей и дочери, которых миф не перечисляет по именам. Первая чета превращается в модель семьи и рода: по представлениям гуарани, человеческий род един именно потому, что у него общий отец и общая мать.
За пределами Южной Америки Рупав известен гораздо меньше, чем, например, ацтекский Кетцалькоатль или инкский Виракоча. Между тем без него картина гуаранийской мифологии неполна: вокруг «Отца людей» и его потомства выстраиваются представления о происхождении человека, о добре и зле, о том, откуда в мире взялись обман и смерть.
Происхождение и первые упоминания
Мифология гуарани дошла до нас преимущественно через устную традицию, а также благодаря записям миссионеров-иезуитов XVII–XVIII веков и работам этнографов XX столетия. Отдельного письменного памятника, посвящённого Рупаву, не существует: он живёт в пересказах, генеалогических преданиях и обрядовых формулах. Это одна из причин, по которой сведения о нём фрагментарны, а разные общины рассказывают о первопредке по-своему.
Первый человек, а не первый бог
Ключевая особенность образа в том, что Рупав — не творец. Мир и люди созданы Тупаа, а Рупав — уже результат творения, его вершина. Он первый среди созданных, но не равный создателю. Такое положение делает его фигурой «на границе»: он ещё причастен божественному, но уже принадлежит человеческому миру, и именно поэтому может выступать посредником, образцом и родоначальником одновременно.
Имя: «отец всех»
Имя Рупав разложимо на гуаранийские корни: ru — «отец» (ср. che ru — «мой отец»), pave — «все, всякий, целиком». Получается «отец всех» — точный смысловой эквивалент перевода «Отец людей». Симметрично устроено имя его супруги: Супава, где sy означает «мать». Парность имён не случайна — она отражает важную для гуарани идею двойственности, где мужское и женское начала не соперничают, а дополняют друг друга.
Разные варианты традиции
У различных групп гуарани верховное начало называется по-разному: в парагвайской традиции это Тупаа (в русскоязычной литературе встречается также форма «Тупан»), у мбайя-гуарани на первый план выходит Ньяманду. Соответственно и место первопредка может смещаться: где-то он прямо назван сыном верховного бога, где-то — первым существом, появившимся после сотворения земли. Общее остаётся неизменным: Рупав — начало человеческой линии.
Внешний вид и символика
Канонического описания внешности Рупава миф не сохранил, и это закономерно: перед нами персонаж, чья функция важнее облика. Он мыслится антропоморфным, как и подобает первому человеку, — взрослым мужчиной, предком и главой рода. Никаких звериных черт, крыльев или чудовищных примет традиция ему не приписывает, что выгодно отличает его от большинства персонажей южноамериканского бестиария.
Иконография
В современной иллюстрации Рупава обычно рисуют как гуаранийского мужчину в традиционных украшениях, рядом с Супавой и детьми. В научно-популярной литературе образ чаще передают символически — через фигуру отца семейства, стоящего у истоков рода. Такая сдержанность иконографии связана с тем, что «Рупав» — не столько персонаж приключенческого сюжета, сколько понятие: имя его в языке гуарани работает почти как нарицательное обозначение прародителя.
Символика образа
- Начало рода. Рупав — точка отсчёта человеческой истории; в нём соединены все последующие поколения.
- Посредничество. Как сын Тупаа и отец людей он стоит между небом и землёй, олицетворяя связь божественного и человеческого.
- Парность. Рупав существует только вместе с Супавой: по отдельности ни «Отец людей», ни «Мать людей» не образуют полноты.
- Ответственность. Отец, давший начало роду, отвечает за передачу обычая, языка и имени — то есть за всё, что делает людей людьми.
Способности и сверхъестественные свойства
Рупав — не воин и не чудотворец: за ним не числится ни подвигов, ни схваток с чудовищами. Его сверхъестественность иного рода — она в самом происхождении и в тех последствиях, которые его существование имело для мира. Описание Рупава в мифах поэтому строится не на перечне чудес, а на его статусе.
- Божественное происхождение. Как сын верховного бога Тупаа он причастен божественной природе, хотя и не равен отцу.
- Первородство. Рупав — первое человеческое существо; всё, что случается с людьми впервые, происходит с ним или через него.
- Учредительная функция. По логике мифа, именно первопредок задаёт образец поведения, ремесла, брака и родства, которым следуют потомки.
- Посредничество. Только он может говорить с Тупаа как сын с отцом — и одновременно как человек с богом.
- Непрерывность рода. Через трёх сыновей и дочерей он обеспечивает существование человечества; в этом смысле его «сила» — сама жизнь.
Любопытно, что традиция не рассказывает о конце Рупава: он не погибает и не превращается в животное или светило, как многие герои южноамериканских мифов. Первопредок остаётся в памяти рода — и в этом смысле его бессмертие не физическое, а генеалогическое.
Мифы и легенды
Собственно сюжетов о Рупаве немного, и они распадаются на два круга: историю первой четы и историю их потомства. Первый круг объясняет, откуда взялись люди, второй — откуда взялись их беды.
Сотворение первой четы
Согласно основному варианту, верховный бог Тупаа создал Рупава как первое человеческое существо и дал ему в спутницы Супаву. Вместе они становятся родителями человечества: трое сыновей и несколько дочерей, чьи имена миф не сохранил, кладут начало родам и племенам. Этот рассказ объясняет простую, но важную для гуарани мысль: все люди — родня, и война между племенами есть в конечном счёте ссора внутри одной семьи.
Трое сыновей: мудрый, добрый и лукавый
Парагвайская фольклорная традиция, записанная в XX веке, называет сыновей Рупава и Супавы по именам: Туме Аранду (Tumé Arandú) — мудрый, Марангату (Marangatu) — добрый и Хапеуса (Japeusá) — лукавый, чьи проделки обернулись бедой для всех. Именно с Хапеусой связывают появление обмана и смерти в человеческом мире; по одной из версий, в наказание он был превращён в краба и обречён двигаться не вперёд, а назад.
Стоит оговориться: эти имена — более поздние фольклорные наслоения, а не обязательная часть древнейшего слоя. Но схема показательна. Три брата делят между собой мудрость, добродетель и хитрость — три силы, из которых складывается человеческая жизнь. Первопредок оказывается не только отцом тел, но и источником характеров.
Первопредок и происхождение смерти
В мифах многих народов Южной Америки первый человек связан с утратой изначального бессмертия. Гуаранийская традиция решает эту тему иначе: смерть приходит в мир не через ошибку самого Рупава, а через поведение его потомка. Тем самым «Отец людей» остаётся фигурой незапятнанной — он основатель, а не виновник. Такая расстановка акцентов характерна для культур, где старшее поколение мыслится носителем порядка, а нарушения порядка приписываются младшим.
Роль в культуре и современности
Гуарани — один из немногих коренных народов Америки, чей язык сохранил высокий статус: в Парагвае гуарани является вторым государственным языком, на нём говорит большинство населения страны. Поэтому миф о Рупаве не музейный экспонат, а живая часть культурной памяти, к которой обращаются и в школе, и в публицистике, и в разговорах о национальной идентичности.
Символ отцовства и рода
В современном словоупотреблении имя Рупава нередко звучит как обозначение прародителя вообще — почти так же, как в русском языке слово «праотец». Для парагвайской культуры это удобная точка опоры в разговоре о семье: «Отец людей» напоминает, что родство важнее различий, а ответственность старшего за младшего — не архаика, а основа общежития.
Наследие в языке и образовании
Миф о первой чете регулярно пересказывается в учебных материалах и популярных изданиях по истории Парагвая и мифологии гуарани. Имя Рупава встречается в словарях гуарани как пример архаичной лексики, а его пара с Супавой стала хрестоматийным примером мифологической пары — мужского и женского первоначала, дополняющих друг друга.
- Тейю Ягуа — тоже отпрыск божественной линии: в мифологии гуарани это чудовищный зверь, помесь ящерицы и собаки, чьи глаза излучают свет. Если Рупав — начало человеческого рода, то Тейю Ягуа — начало рода чудовищного.
- Энкантадо — «зачарованное» существо амазонского фольклора, чаще всего дельфин-оборотень. Как и Рупав, он живёт на границе двух миров — водного и человеческого.
- Векуфе — у мапуче злой дух, насылающий болезни и принимающий чужой облик. Полная противоположность первопредку: там, где Рупав утверждает род, Векуфе его разрушает.
- Куэро — водяное чудовище чилийско-мапуческого фольклора, огромная шкура, притворяющаяся островом. Персонаж-обманка, тогда как Рупав — персонаж-основание.
- Карбункул — светящееся существо, несущее драгоценный камень; в бестиариях он символизирует скрытое сокровище. С Рупавом его роднит идея ценности, которую нельзя увидеть сразу: первый человек тоже «спрятан» в каждом из своих потомков.
Сравнение с этими персонажами помогает яснее увидеть особенность Рупава: он не страшен и не опасен, его сила — не в чудесах, а в происхождении. Именно поэтому «Отец людей» остаётся в мифологии гуарани фигурой опорной — тихим центром, вокруг которого выстроены и космология, и представления о семье.
