Таис (греч. Θαΐς, лат. Thaïs; встречаются варианты Таида, Фаида, Таиса) — знаменитая древнегреческая гетера IV века до н. э., чьё имя оказалось на границе истории и мифа. Античные авторы связывают её с двумя великими фигурами эпохи: Александром Македонским и Птолемеем I Сотером. Строго говоря, Таис — не существо и не божество: это реальная женщина, однако легенда о поджоге Персеполя, литературная традиция и позднейшая живопись сделали её персонажем, которого сегодня нередко ищут в мифологических справочниках и бестиариях.
Именно поэтому запрос «Таис существо» требует уточнения. В греческой мифологии нет чудовища, духа или нимфы с таким именем; Таис — человек, гетера, чей образ приобрёл черты легенды. История о том, как на пиру в захваченном Персеполе она побудила Александра сжечь царский дворец, стала одним из самых известных и самых спорных эпизодов похода македонян. В ней есть всё, что превращает рассказ в миф: вино, огонь, месть за поруганные Афины и женщина, чьи слова будто бы изменили ход событий.
Ниже — Таис описание, основанное на античных свидетельствах и современных исследованиях: происхождение, источники, иконография, легенды, литературная судьба и место в культуре. Мы отделяем то, что действительно сообщают древние авторы, от позднейших домыслов и художественных версий.
Происхождение и первые упоминания
Античные писатели называют родиной Таис Аттику, а точнее — Афины. Предположительно, она сопровождала Александра в его кампании в Малой Азии. Афиней в «Пире мудрецов» замечает, что царь «держал при себе Таиду, афинскую гетеру». Правда, версия о том, что Таис была «женщиной» Александра, приведена у Афинея раньше упоминания историка Клитарха, то есть, вероятно, является самостоятельным выводом автора, а не цитатой из раннего источника.
На основании речи Таис об отмщении персам за сожжение Афин исследователи предполагают, что она была полноправной гражданкой Афин и, возможно, добровольно избрала профессию гетеры. Для женщины её положения такая речь выглядит необычно: она говорит не о личной обиде, а о судьбе родного города. Это дало основания считать, что Таис принадлежала к афинскому гражданскому коллективу, а не была чужеземкой или рабыней.
Имя и его варианты
В русской традиции закрепились формы Таис, Таида, Фаида и Таиса. В античной литературе имя Таис довольно быстро стало нарицательным для гетеры: оно встречается в комедиях, эпиграммах и любовных сюжетах. Поэтому далеко не всякая «Таис» у древних авторов — та самая спутница Александра. Иногда под этим именем выведен собирательный образ или персонаж-гетера, не имеющий отношения к исторической Таис.
Историческая фигура или легенда?
Главный источник сведений о Таис — не её собственные сочинения и не документы, а рассказы более поздних авторов. Самое раннее упоминание о её роли в поджоге Персеполя принадлежит Клитарху, труд которого «Об Александре» дошёл лишь фрагментами. Клитарх, вероятно, жил в Александрии и, возможно, был современником Птолемея I. Его рассказ сохранился в кратком пересказе Афинея.
Более подробные версии оставили Диодор Сицилийский, Плутарх и Квинт Курций Руф, причём их рассказы расходятся в деталях. При этом Арриан в «Анабасисе» и Страбон в «Географии», описывая пожар, вообще не упоминают Таис. Это важное обстоятельство: уже в древности существовала традиция, в которой царь сжигал дворец по собственному замыслу, без участия гетеры.
Внешний вид и символика
Достоверного Таис описания внешности античные источники не сохранили. Мы не знаем ни её роста, ни черт лица, ни цвета волос; древние авторы интересуются прежде всего её поступком и связями с царями. Всё, что известно об облике Таис, происходит из позднейшей живописи и иконографии, сложившейся в Новое время.
Иконография: факел, вино и босые ноги
Изображение поджога Персеполя появляется в европейской живописи в конце XVI века. Лодовико Каррачи создал рисунок на эту тему в 1592 году; в нём уже есть элементы, ставшие типичными: факел, босоногая гетера, ведущая за собой царя. Развитием этого мотива стала картина в Палаццо Франча в Болонье. Двадцать лет спустя Каррачи написал ещё одну работу на тот же сюжет, где появилась чаша с вином.
В последующие века сюжет встречался редко, пока в 1781 году Джошуа Рейнольдс не создал картину «Таис», позировавшей для которой стала английская куртизанка Эмили Уоррен. Популярности сюжета в Англии способствовали поэма Джона Драйдена и оратория Генделя. В XIX веке интерес к античности вновь вызвал несколько изображений Таис. Отдельная иконографическая линия опирается на Данте: там Таис предстаёт обнажённой фигурой — душой — в аду.
Символика образа
В легенде о Персеполе Таис символизирует сразу несколько вещей. Во-первых, огонь: факел в её руке — это и месть за Афины, и разрушение старой персидской власти. Во-вторых, вино и пир: рассказ о поджоге «во хмелю» делает её участницей оргии, что усиливает обличительный смысл истории. В-третьих, свободную женщину, чьё слово будто бы оказалось сильнее голоса полководцев. Наконец, имя Таис стало литературным знаком гетеры — и этот знак со временем отделился от реальной женщины.
Способности и сверхъестественные свойства
В античных источниках Таис не приписывается никаких сверхъестественных свойств. Она не обладает магией, не превращается в животное, не связана с богами и не происходит от мифических существ. Поэтому в строгом смысле слова Таис не является персонажем греческой мифологии; её «мифологичность» — результат легенды, литературной традиции и позднейшей культуры.
Сила слова и символическая власть
Тем не менее легенда наделяет Таис особой способностью — силой убеждения. На пиру она произносит речь, которая, по версии Плутарха, подталкивает Александра к поджогу. Плутарх замечает, что речь была чересчур возвышенной для гетеры, и намекает, что слова ей могли продиктовать другие. Это не сверхъестественная способность, а политическая и риторическая роль, приписанная ей традицией.
Исследователи по-разному оценивают эту роль. Уильям Тарн считал, что в истории с речью Таис нет ни слова правды, а поджог был обдуманным политическим жестом Александра. И. С. Свенцицкая допускала, что выступление Таис могло быть заранее спланированной провокацией. Фриц Шахермайер обращал внимание на то, что дворцовая утварь была убрана заранее, и подозревал продуманный план, лишь облечённый в форму импровизации. Таким образом, «способности» Таис в легенде — это не волшебство, а влияние, приписанное ей исторической традицией.
Почему Таис ищут в мифологии
Запрос «Таис мифология» возникает по нескольким причинам. Во-первых, имя Таис встречается в античной литературе рядом с мифами и героями. Во-вторых, Таис появляется в «Божественной комедии» Данте, где её помещают в ад, — а ад в сознании читателя связан с Аидом и подземным миром. В-третьих, существует другая Таис — египетская куртизанка IV века н. э., персонаж жития святого Пафнутия, которая после обращения стала христианской святой. Эта Таис — уже не историческая афинянка, а легендарный персонаж, чья судьба стала сюжетом для романа Анатоля Франса и оперы Массне.
Мифы и легенды
Пожар Персеполя
Центральный сюжет, с которым связано имя Таис, — сожжение царского дворца в Персеполе в мае 330 года до н. э. Александр устроил пир после четырёхмесячного пребывания в городе, и во время пира дворец главной резиденции Ахеменидов был подожжён. Для окружения царя пожар стал знаком окончания «похода отмщения» и завершением слишком расслабленного постоя среди персидской роскоши.
Первым из известных авторов об этом событии написал Клитарх. Его рассказ дошёл в одной фразе Афинея: Клитарх говорит, что дворец был сожжён из-за Таис. Наиболее известна версия Плутарха: Таис побудила Александра сжечь дворец как месть за сожжение Афин Ксерксом в 480 году до н. э. Плутарх и Курций Руф утверждают, что Таис и Александр действовали «будучи во хмелю». Однако Арриан рассказывает иначе: царь с самого начала намеревался сжечь дворец в знак завершения кампании и ради мести за Афины; Таис у Арриана не упоминается. Страбон в рассказе о пожаре тоже обходится без неё.
Расхождения источников породили долгую научную дискуссию. Л. П. Маринович отмечала, что Курций Руф черпал материал у враждебных Александру авторов и что рассказ о «распутнице» Таис — пример легенды, сложившейся вокруг имени царя. С. И. Соболевский и М. Е. Грабарь-Пассек называли эпизод с Таис анекдотическим рассказом, взятым у Клитарха. Пьер Бриан рассматривал поджог как продуманный акт, направленный против враждебных персов. Мортимер Уилер, напротив, принимал версию о внезапном поступке Таис. А. С. Шофман указывал на противоречия в истории о поджоге и цитировал Клоше, который считал, что замысел возник не во время оргии, а в результате зрелого размышления.
Особая линия дискуссии связана с Птолемеем I. Плутарх пишет, что речь Таис была слишком возвышенной для неё, намекая на чужое авторство. Высказывалось предположение, что слова Таис могли быть инспирированы Птолемеем и македонянами, выступавшими за уничтожение Персеполя. Правда, в момент пожара Птолемей ещё не входил в ближайшее окружение царя — он вошёл в него только к концу 330 года. Поэтому версия о заранее запланированном акте возмездия, восходящая к Птолемею, остаётся гипотезой.
Таис и Птолемей I
После смерти Александра Таис выступает как сожительница или жена Птолемея I Сотера, первого царя эллинистического Египта. Неизвестно, были ли у неё вообще сексуальные отношения с Александром; возможно, она всегда была спутницей Птолемея. Плутарх, описывая пожар Персеполя, называет её «подругой будущего царя Птолемея». Тарн также считал, что в момент пожара она была любовницей Птолемея: многие командиры Александра везли с собой наложниц, хотя до нас дошло имя лишь ещё одной из них — Антигоны, любовницы Филоты.
От Птолемея у Таис были сыновья Леонтиск и Лаг, а также дочь Эйрена, выданная замуж за Эвноста, правителя кипрского города Солы, подконтрольного Птолемею. Эти сведения сообщает только Афиней. На основании датированной надписи о победе Лага в гонке на колесницах в Ликее на аркадском празднике в 308/307 годах до н. э. предполагается, что оба мальчика родились в последние годы жизни Александра. Лагом звали отца Птолемея, поэтому династия называется Лагиды; дать такое имя сыну от гетеры было для Птолемея очень почётным. Имя дочери переводится как «мир», и исследователи сомневаются, что так могли назвать ребёнка при жизни Александра; возможно, она родилась после 323 года до н. э.
Вопрос о том, состояли ли Птолемей и Таис в законном браке, не решён, но современные историки считают вероятность этого крайне малой. Три достоверные жены Птолемея были аристократками — персиянка Артакама, македонянки Эвридика и Береника, причём с одной из них он разводился официально. В линии престолонаследия и династических браках участвовали дети только от этих жён. Судьба сыновей Таис неясна; брак Эйрены с мелким правителем некоторые исследователи считают подтверждением её незаконнорождённости. Сведений о позднем периоде жизни и смерти Таис не сохранилось.
Роль в культуре и современности
Античность: имя для гетеры
В античности Таис вошла в число гетер, знаменитых в истории и литературе. Она — героиня комедии «Таис» Менандра, современника Птолемея I; пьеса не сохранилась, но Плутарх цитирует реплику из её пролога. Марциал в эпиграмме о Менандре называет Таиду его первой юношеской страстью, хотя неизвестно, идёт ли речь о реальном романе. Афиней упоминает и другую комедию «Таис», написанную Гиппархом. Поскольку обе пьесы утрачены, нельзя сказать, действует ли в них историческая Таис или её тезка — комическая гетера.
Постепенно имя Таис стало обычным именем гетеры в эллинистической комедии и поэзии, включая римскую. Гетера по имени Таис — персонаж комедии Теренция «Евнух»: солдат Трасон дарит ей рабыню, а второй любовник Федрия передаёт ей евнуха, под личиной которого скрывается его брат. В поэме Овидия «Лекарство от любви» Таис противопоставляется Андромахе как воплощению супружества. В эпиграммах Марциала имя «Таида» часто обозначает гетеру. Аппиан Александрийский рассказывает о тарентском демагоге Филохариде, которого за позорную жизнь прозвали «Таидой»; Дионисий Галикарнасский сообщает о том же человеке, называя его Энесием. Во II веке н. э. Лукиан начал «Диалоги гетер» разговором между Таис и Гликерой.
Эта традиция, возможно, продолжилась и в христианскую эпоху. Среди ранних святых были и вымышленные персонажи; в эту парадигму хорошо вписывается египетская куртизанка IV века н. э. Таисия, второстепенный персонаж жития святого Пафнутия Великого. Она была обращена им в христианство и стала святой. В X веке Росвита Гандерсгеймская написала пьесу «Обращение распутницы Таисии»; позже этот персонаж появится в романе Анатоля Франса «Таис» и опере Массне «Таис».
Новое время: спутница Александра
В «Божественной комедии» Данте Таис упоминается в восьмом кругу ада, во втором рву. Данте характеризует её как la puttana и вкладывает в её уста цитату из Теренция. Невозможно установить, подразумевал ли Данте историческую Таис или просто использовал имя вслед за Теренцием; рядом с ней выведен возлюбленный, и речь должна идти о Трасоне из пьесы, хотя Данте мог иметь в виду и Александра.
Таис и Александр вызваны Фаустом в пьесе Кристофера Марло «Доктор Фаустус» для развлечения императора Карла V. История сожжения Персеполя описана Джоном Драйденом в поэме «Пир Александра» (1697), по мотивам которой Гендель написал ораторию «Alexander’s Feast». Драйден опирался на версию Диодора. Таис — традиционный персонаж опер об Александре Македонском: в 1775 году Джордж Александр Стивенс опубликовал оперу «The Court of Alexander», в 1782 году датирована опера Джузеппе Сарти, в 1819 году — опера Иоганна Гёца «Alexander in Persien».
В XX–XXI веках Таис стала героиней исторических романов. Иван Ефремов написал «Таис Афинскую» (1972). Ольга Эрлер посвятила ей дилогию: «Александр Македонский и Таис. Верность прекрасной гетеры» (2009), переизданную как «Александр и Таис. История одной любви» (2019), и «Птолемей и Таис. История другой любви» (2019). Таис — второстепенный персонаж романов Мэри Рено об Александре Великом «Огонь с небес» и «Персидский мальчик», а также её биографии «Природа Александра». Она появляется и в романе Джо Грэхем «Кража огня» о последствиях смерти Александра.
В честь Таис назван астероид (1236) Таис, открытый астрономом Григорием Неуйминым в Симеизской обсерватории 6 ноября 1931 года. Так имя афинской гетеры, известное из античных источников, вошло даже в астрономические каталоги.
- Аид — владыка загробного мира. Прямой связи с Таис у него нет, но в «Божественной комедии» она оказывается в аду, и этот сюжет заставляет читателей искать её среди персонажей подземного царства.
- Цербер — страж Аида, один из самых известных обитателей греческого подземного мира. С Таис его сближает только литературный «ад» Данте, куда она помещена как грешница.
- Кентавр — классический пример мифологического существа, соединяющего человека и животное. Таис — человек, но её образ тоже приобрёл черты легенды, отделившись от исторического прототипа.
- Эреб — древнегреческий мрак, связанный с подземным миром. В поздней иконографии Таис изображают в аду, и этот образ перекликается с символикой мрака и загробного пространства.
- Понт — морское божество, олицетворение моря. С Таис он не связан сюжетно, но принадлежит к тому же мифологическому кругу, из которого черпает образы европейская культура.
Таким образом, ответ на вопрос «кто такой Таис» зависит от того, что мы ищем. Если речь о греческой мифологии, перед нами не существо и не богиня, а легендарная афинская гетера, чей образ оброс мифами. Если речь о культуре Нового времени, Таис — это и поджигательница Персеполя, и литературный тип гетеры, и героиня опер и романов. Именно эта двойственность делает её интересной для бестиария: Таис стоит на границе истории и мифа, где реальная женщина превращается в персонаж легенды.
