Чудь — один из самых загадочных образов финно-угорской картины мира и, пожалуй, самый многоликий персонаж коми мифологии. Это не отдельное существо и не один дух, а целый народ мифического времени: первопредки, насельники Золотого века, легендарные богатыри, язычники, ушедшие под землю, и наконец — злые духи, обитающие в тёмных углах человеческого жилья. Такая многозначность делает Чудь точкой, в которой сходятся космология, история и демонология коми.
В мифах коми-пермяков Чудь предстаёт прежде всего как существа иного, «нечеловеческого» порядка: чёрные, волосатые, с поросячьими ногами, крошечного роста, а пространство вокруг них сжато до предела — небо нависает так низко, что его можно достать вытянутой рукой. В то же время в преданиях коми-зырян и коми-пермяков Чудь — это высокие и могучие богатыри, основатели городищ, защитники земли. Оба облика не противоречат друг другу: речь идёт о разных эпохах и разных гранях одного мифологического имени.
Рассказы о Чуди распространены в основном среди коми-пермяков и входят в широкий ареал северных преданий — от Скандинавии до Урала. Ниже — о том, откуда взялось это имя, как выглядела Чудь, чем отличалась от людей, почему погибла и какое место занимает в культуре коми сегодня.
Происхождение и первые упоминания
Имя и его смысл
Слово «чудь» (в единственном числе — чуди́н) — экзоэтноним, то есть название, данное со стороны. В древнерусских источниках оно служило собирательным обозначением целого ряда народов, прежде всего финно-угорского населения северо-запада и севера Руси, Пермской земли и Сибири. Эти группы исчезли ещё в Средние века, растворившись в ходе древнерусской колонизации Севера, а само имя вместе с переселенцами продвинулось на восток.
Этимология слова до конца не ясна. Наиболее вероятной считается версия о происхождении от праславянского *tjudjь со значением «чужой», заимствованного из готского þiuða — «народ»; первоначально так могли называть германцев. Есть и другие сближения — например, с саамскими словами со значением «преследователь, разбойник». Народная этимология по созвучию связала «чудь» с «чудом» и «чудным», что позже подкрепило фантастический ореол имени. От него образованы многочисленные топонимы — город Чудово, Чудское озеро, возможно, река Чуть.
Летописная и этнографическая Чудь
Впервые чудь упоминается в древнейшем русском летописании. «Повесть временных лет» называет её среди народов, обложенных данью варягами, а затем — в составе союза, куда входили словене, кривичи, меря и, возможно, весь; этот союз призвал на княжение Рюрика. Отдельно упоминается чудь заволочская — население Двинской земли. Позднее чудью чаще всего именовали эстов к западу от Чудско-Псковского озера: с ними Русь воевала, торговала и собирала дань после основания Юрьева в 1030 году. Под 1212 годом источники говорят о походе на «чудь, рекомую Торму».
Лишь в 1734 году профессор из Або Альгот Скарина идентифицировал чудь как «финландцев либо эстландцев». До конца XIX века слово жило в официальных документах: в справочнике 1895 года чудью (вепсами) числились 13 250 человек по данным 1865 года, а вепсов официально называли чудью вплоть до 1917-го. В советских перечнях национальностей чудь фигурировала в 1926, 1959 и 1989 годах, в 2002-м была внесена под кодом 351. В 2010 году несколько десятков человек вновь записали себя чудью — преимущественно в Пинежском районе Архангельской области, где, по словам местного жителя, таковых около двухсот. В переписи 2020–2021 годов чудь отдельно не учитывалась и вошла в состав вепсов.
Внешний вид и символика
Карлики Золотого века
В мифах коми-пермяков Чудь — чёрные зооантропоморфные существа: волосатые, с поросячьими ногами. Главная их черта — карликовость, но не бытовая, а космологическая. Мир Чуди сжат по вертикальной оси: расстояние от земли до неба измеряется вытянутой рукой чудинки. Потому трава кажется Чуди лесом, а укрыться она может под зубьями бороны.
Сжатость пространства определяет и природу злаков: колосья растут по всему стеблю, «кустятся», хлеб не сеют — он поднимается сам. Это отсутствие голода и знак всеобщего благоденствия. Дети Чуди ходят и говорят с рождения. В совокупности такие черты складываются в мифологическую концепцию Золотого века — идеального состояния мира до его падения.
Богатыри и кары
Иной облик — богатырская Чудь: высокие, необыкновенно сильные, воинственные первопредки, основатели коми-пермяцких селений и городищ-каров на высоких речных берегах. Сохранились названия некоторых из них: Курогкар, Ошмыс, Быльдогмыс, Карла. Городища, по преданиям, соединялись подземными ходами и дорогами. Найденные в таких местах крупные кости до сих пор считают останками чудских богатырей.
Чуды — духи
Демонизированная Чудь известна как чуды. Это уже существа исторического времени, принципиально отличные от Чуди Золотого века. Они сохраняют облик карликовой Чуди, но невидимы и лишь иногда являются человеку или животному. Живут чуды в тёмных местах: в заброшенных домах, банях, овинах, погребах, в лесу и в воде.
Способности и сверхъестественные свойства
- Иное пространство. Мир Чуди сжат по вертикали, поэтому её обитатели несоразмерны обычному миру: трава для них — лес, борона — укрытие.
- Отсутствие нужды. Хлеб растёт сам, голода нет — примета благоденствия и особая черта Золотого века.
- Врождённое знание. Чудские дети с рождения ходят и говорят — то, что новым людям приходится осваивать долго.
- Невидимость. Чуды не видны, но могут принимать облик человека или животного.
- Подражание людям. Чуды женятся, рожают, едят, пьют, держат скот — их быт копирует человеческий, но остаётся потусторонним.
- Подмена детей. Чудь «меняет» младенцев; с ней связаны функции святочных духов.
- Сила и воинственность. Богатырская Чудь перебрасывает из кара в кар палицы, топоры и камни, скатывает брёвна на врагов.
- Хранение кладов. Чудь прячет золото в заговорённых местах, в лесу, колодцах и на дне озёр; клады могут являться в образах животных.
Мифы и легенды
Грехопадение и конец Золотого века
Основной пафос мифов о Чуди — превращение идеального мира в современный, несовершенный. Вина за это целиком лежит на Чуди, поэтому рассказчики подчёркивают её «неправильные» действия: Чудь роет ямы на месте пахотных земель, косит сено долотом, вместо топора пользуется сечкой, жнёт злаки шилом, хранит зерно в паголенках. Этот хаос разрушает мир карликов.
Конечная точка распада обозначена мотивом грехопадения. Чудская женщина приклеивает к небу блин, которым до этого вытерла зад ребёнка, — так она оскверняет небо, бога Ена и пищу, данную им. В других версиях она задевает небо концом коромысла, и оскорблённое небо уходит вверх; или Чудь, устав жать хлеб шилом, рвёт куст руками, и Ен проклинает её.
После этого кустистые злаки сменяются одноколосыми, тянущимися вверх, вырастают высокие белые берёзы, а карликовую Чудь сменяют высокие люди. Новые люди противопоставлены Чуди как высокие — низким, белые — чёрным; они утрачивают способность ходить и говорить с рождения и обретают логический тип сознания. Всё это фиксируется как собственно человеческое состояние.
Серп и гибель Чуди
Не сумев приспособиться к переменам, Чудь гибнет, погребая себя в ямах. Её самоубийство порождает в мире Смерть, а сама Чудь демонизируется: мифическое время карликов сменяется профанным временем «высоких» людей. Гибель дублируется в версиях, объединённых мотивом найденного серпа — знака грядущих изменений:
- серп переворачивает лодку, и Чудь тонет в воде;
- серп отрезает Чуди голову, и из её утробы выползают гады, насекомые, духи и человек;
- увидев серп, Чудь превращается в ящериц.
Самопогребение и уход
Самые распространённые предания — о самопогребении Чуди. Не желая принимать новую веру, герои семьями заходят в землянки и обрушивают на себя крыши, подрубив опорные столбы. Жилищами Чуди служат пещеры, а чаще землянки или ямы с крышей на четырёх столбах. Места самопогребения называют чудскими ямами: там «чудится», поэтому они считаются нечистыми. Тем не менее ещё в 1920–1930-е годы коми-пермяки совершали на чудских могилах обряд важэсö касьтылöм — «поминки по древним».
Параллельно бытуют предания о Чуди убегающей. Коми-зыряне считают, что Чудь ушла на север и смешалась с ненцами и обскими уграми; путь её отмечен топонимами. Из села Пезмог она уходила по Важ йöз туй — «дороге древних людей». На верхней Вычегде часть уходящей Чуди погибает на Чудин ты («Чудском озере») и на речной косе Чудин лыа. На Вишере с бегством и гибелью безымянной чудинки связан целый ряд названий: в Сапöга шор («Сапожном ручье») она утопила сапог, в Сiсь пася ты («озере Гнилой шубы») бросила шубу, а в реке Нившере утонула сама — отсюда народное сближение с ныв сьöра, «с девушкой». На Удоре рассказывают о чудской княгине, которая бросается в воду, когда к ней подплывает Стефан Пермский на каменном плоту.
Чудь и христианизация
Общим для коми-зырян и коми-пермяков остаётся образ Чуди как предков-язычников. Крещёные становятся коми, некрещёные остаются Чудью, которая либо погребает себя в ямах, либо уходит с территории, либо вступает в конфликт со Стефаном Пермским. Богатырская Чудь воюет с нападающими врагами, со Стефаном, с хтоническими силами вроде Пера и выполняет культуртрегерские функции, как Кудым-Ош. С приходом новых людей или с наступлением христианской эры чудские богатыри погребают себя в ямах или обращаются в камень; после гибели они становятся покровителями основанных ими селений.
Роль в культуре и современности
Отношение к языческой Чуди амбивалентно. Её признают непосредственным предком коми-зырян и коми-пермяков, но само язычество связывается с культурной отсталостью и дикостью. В диалектах сохранились выражения Чудская кодь — «нелюдимый, дикий», буквально «как Чудь», и глаголы чудъявны, чуйдалны, чуйтьчины — «быть нелюдимым, боязливым, диким, одичалым».
С «нечистотой» связано и представление о происхождении Чуди «от сатаны». Коми-пермяки, признавая Чудь своими предками, всё же утверждали, что Чудь — язычники, а они всегда были православными. Землянки Чуди противопоставлены избам: некрещёную Чудь не пускали в дом, и она ночевала в банях, хлевах и овинах. Отсюда целая семья духов — пывсян Чудь («банная»), рыныш Чудь («овинная»), гидня Чудь («хлевная»). Чудь бродила по ночам и заглядывала в окна, поэтому коми-пермяки стали закрывать окна ставнями.
Воинственная Чудь ассоциируется и с этнически чуждым населением, и с разбойниками, нападавшими на деревни. Чудскими разбойниками верховодит колдун-атаман, которого можно убить лишь хлебной пулей или медной пуговицей; награбленное золото они прячут в заговорённых местах, а окружённые — погребают себя вместе с кладом. Иногда Чудь отождествляли со старообрядцами-раскольниками, жившими в лесных скитах.
Сегодня Чудь остаётся живым элементом локальной идентичности: топонимы «чудской», «чудские ямы», «чудские озёра» разбросаны по северу, а в переписях находятся люди, записывающие себя чудью. Для фольклористики это редкий случай, когда этноним, мифологический образ и современная самоидентификация существуют одновременно.
- Вакуль — демонический персонаж коми мифологии, близкий по функции к ночным духам, в которых превращается Чудь.
- Пам — богатырь-первопредок, которому приписывают основание поселений и защиту земли, как и чудским богатырям.
- Ворса — лесной дух, хозяин чащи; та самая сфера, куда уходит и демонизированная Чудь.
- Йома — грозная лесная хозяйка, ведьма коми фольклора, родственная Чуди по «иному» происхождению.
- Ен — небесный бог-демиург, чьё небо оскверняет чудская женщина и чьё проклятие завершает Золотой век.
Вместе эти образы образуют тот фон, на котором Чудь остаётся уникальной: единственным народом коми мифологии, который одновременно был идеальным прошлым, врагом, предком и духом.
