Португальская мифология

Португальская мифология представляет собой сложный сплав верований, сложившийся на западе Пиренейского полуострова в результате последовательных наслоений: древнего иберийско-лузитанского субстрата, кельтских влияний, римско-латинской религии, германских верований свевов и вестготов, арабо-берберской традиции и, наконец, христианства, которое не столько вытеснило, сколько поглотило и переосмыслило более ранние представления. Единой системы, подобной греческой или скандинавской, здесь не сложилось: португальская мифология существует преимущественно в фольклорной, легендарной и литературной формах, сильно варьируясь по регионам — от Мину и Траз-уш-Монтиш до Алентежу, Алгарви и островов Азорского и Мадейрского архипелагов, где к континентальным сюжетам добавились морские и колониальные мотивы.

От древнего пантеона сохранились лишь разрозненные имена, засвидетельствованные эпиграфикой и отчасти отождествлённые с римскими божествами: владыка подземного мира и целитель Эндовелику, богиня Атаэгина, связанная с плодородием и загробным воздаянием, речная и водная Набия, богиня Требаруна, покровительствовавшая роду и домашнему очагу. После христианизации их место занял многослойный мир низшей мифологии: в горах и развалинах обитают зачарованные мавры — «моуруш энкантадуш», прекрасные и мстительные хранительницы кладов, часто являющиеся в облике змеи; в источниках и реках живут феи и нимфы, в лесах — трашгуш и дуэнде, в домах — домовые духи, на перекрёстках — ведьмы, а по ночам выходит лобизомен, человек-волк, седьмой сын в семье. Рядом с ними действуют демонические и пугающие фигуры вроде Коки, Бабы-Яги местного извода — папана, похищающего детей, и морских сирен; литературная традиция добавила к ним гиганта Адамастора, страж мыса Бурь, воспетый Камоэнсом.

Типичные сюжеты португальского фольклора вращаются вокруг нарушенного запрета и тайного клада, который может открыться лишь избраннику, вокруг договора с дьяволом и неизбежной расплаты, вокруг чудесного вмешательства Богоматери и святых, спасающих путника от гибели, и вокруг мессианского ожидания — себастьянизма, веры в возвращение короля Себастьяна, «Сокрытого», грядущего восстановить утраченное величие и основать Пятое царство. Многие мотивы закреплены в топонимике, в романсах и «литературе шнурка», в легендах о чудесном петухе из Барселуша, о цветущих миндальных деревьях и о затонувшем острове святого Брендана, а через Камоэнса, Виейру и Фернанду Пессоа вошли в национальное самосознание, где миф и история оказываются неразделимы.