Тунгусо-маньчжурская мифология — это целостная система архаических представлений о вселенной, человеке и природе, которую сохранили эвенки и родственные им народы: эвены, нанайцы, орочи, негидальцы, удэгейцы и маньчжуры. Ключевым для этой традиции является понятие буга: так называли и окружающий мир, и самого Бога-Творца. Такое совпадение слов показывает, насколько тесно в сознании этих народов природа была связана со своим создателем — мир воспринимался не как декорация, а как живое существо, частью которого остаётся человек.
Формирование мифологии шло в постоянном соседстве с другими традициями. На северо-востоке тунгусо-маньчжуры соприкасались с носителями палеоазиатского мифологического комплекса, на северо-западе — с самодийским, на юго-западе — с тюрко-монгольским, на юго-востоке — с корейско-японским. Эти контакты оставили заметный след: многие образы находят параллели у соседей, но переосмыслены по-своему, в духе таёжного охотничьего быта.
Ниже собраны боги, духи и демоны, а также мифические существа тунгусо-маньчжурской мифологии — от творца Сэвэки до восьминогого оленя, из тела которого возникла земля. Это своего рода путеводитель по пантеону и низшей мифологии, опирающийся на академические описания XIX–XXI веков и записи эпических сказаний.
История и источники
Сведения о тунгусо-маньчжурской мифологии складывались из нескольких потоков. Первый — записи путешественников, миссионеров и этнографов, сделанные в XIX — начале XX века. Так, П. П. Шимкевич в 1896 году опубликовал материалы для изучения шаманства у гольдов (нанайцев), зафиксировав обряды, обращения к духам и устройство шаманского мира. Второй поток — сами эпические сказания эвенков и эвенов, где космогонические сюжеты сохранились в развёрнутой художественной форме.
Обобщающее описание традиции дал Г. М. Василевич в энциклопедическом своде «Мифы народов мира» (статья 1991 года). Позднее Т. Ю. Сем в работе о верховном пантеоне тунгусо-маньчжурских народов Сибири и Дальнего Востока (2007) предложила типологию и анализ семантики образов богов. Отдельно изучалась роль музейных экспозиций эпических сказаний для реконструкции тунгусской космогонии — эта тема рассматривалась в «Вестнике Северо-Восточного федерального университета имени М. К. Аммосова» (серия «Эпосоведение», 2017).
Существенно, что мифология этих народов не была «книжной»: она жила в обряде, в шаманском камлании, в охотничьих запретах и в устном эпосе. Поэтому одни и те же образы в разных локальных традициях получали разные имена и оттенки смысла, а исследователям приходится сопоставлять варианты, записанные у разных групп.
Мифологическая картина мира
Для мировоззрения тунгусо-маньчжурских народов характерен шаманизм — и само русское слово шаман имеет эвенкийское происхождение. Шаманская модель вселенной строится на делении мира на три части, связанные между собой вертикальной осью.
Три уровня вселенной
- Угу буга — верхний мир. Попасть туда можно было через Полярную звезду (Санарин). Визуально он напоминает наш: там есть тайга, болота и реки, живут рыбы, олени и души предков. Этот мир ограничен бескрайним морем Лам Булдяр.
- Дулин буга (дулу буга; Дулин дуннэ — «Средняя земля») — средний мир, место обитания людей.
- Хэргу буга (хергу буга) — нижний мир, противоположный верхнему.
Небесные обитатели
В верхнем мире живут Солнце — Дылачанкур (или Дэлэча) — и его жена Луна — Бега. Небесные светила здесь не абстрактные тела, а персонажи с биографией и волей, вплетённые в общую жизнь вселенной. Через Полярную звезду верхний мир сообщается со средним, и именно этот путь в шаманских представлениях связывал людей с духами предков.
Нижний мир
Нижний мир — область иная, нежели светлая тайга Угу буга. Его обитателем и своего рода хозяином выступает Харги, тёмная проекция творца. Противопоставление верха и низа, света и тьмы, творения и порчи пронизывает всю мифологию тунгусо-маньчжуров и придаёт ей отчётливо дуалистический характер.
Боги и божества
Пантеон этих народов не знает строгой иерархии с писаными «должностями»: боги скорее проявляются через мир и через природные явления. Тем не менее ключевые фигуры выделяются достаточно ясно.
Буга и Сэвэки
Воплощением мира-Буга считался дух Сэвэки — творец, демиург, устроитель земли. Он мог проявляться по-разному: в облике «деда» (Амака) или в виде оленя светлой масти (орон, сэвэк). Такая двойственность показательна: творец одновременно и старший родственник-покровитель, и зверь, с которым охотник встречается в тайге.
Позже, под влиянием христианства, Сэвэки в фольклоре стал отождествляться то с Христом, то со святым Николаем. Это не разрушило образ, а надстроило над ним новый слой: старый демиург получил имя, привычное для пришлой культуры, но сохранил свои прежние функции и черты.
Харги — тёмный брат
У Сэвэки была тёмная проекция — брат Харги. Ему приписывали появление вредоносных животных, прежде всего кровососущих насекомых, а также некоторых растений: сосна и ольха считались тёмными двойниками лиственницы и берёзы, созданных Сэвэки. Обителью Харги был нижний мир Хэргу буга.
Внешность его описывается выразительно и страшно: лысый, но с волосатым телом; вместо правой руки — вторая голова с оскаленными зубами, а на левой руке — страшный коготь. Такой облик подчёркивает его двойную природу: он одновременно «перевёрнутый» человек и хищная сила.
Дуализм пантеона
Представления о богах-братьях отражают дуалистический характер мировоззрения тунгусо-маньчжурских народов и роднят их с финно-угорской, самодийской и тюркской мифологией, где известен образ верховного бога Нуми-Торум (Кудай) и его брата. Мотив двух творцов — светлого и тёмного — один из древнейших в мифологии народов мира: доброе творение и его искажённая копия объясняют, почему в мире есть и полезное, и вредное.
Духи и демоны
Наряду с великими богами тунгусо-маньчжурская мифология знает множество духов, связанных с душой, местом и шаманской практикой. Именно этот пласт — духи и демоны — объясняет повседневные запреты, гадания и обряды.
Оми, бэен и маин
Сэвэки создал души живых существ — оми. Они есть и у человека, и у животных. Души обычных людей могут принимать вид синицы и до рождения обитать в истоках мировой реки-дерева Энгдегит (Эндекит). Оми воспринималась как тень (ханян). После воплощения в теле оми обрастает телесной душой бэен и оказывается связанной невидимой нитью маин с верхним миром Угу буга.
Эта схема важна для понимания шаманизма: болезнь или несчастье нередко трактовались как нарушение связи с душой, а задача шамана состояла в том, чтобы эту связь восстановить. Шаман выступал посредником между тремя мирами, а его помощниками становились духи.
Сэвуйкэр и низшая мифология
Отдельный сюжет — рассказы о предках людей, волосатых богатырях сэвуйкэр, которые позже превратились в камни. Такие камни в тайге воспринимались как след древних времён, когда люди были иными. Мифологические повествования о людях посвящены одиноким охотникам или старухам, живущим в чумах среди кедров, лиственниц и берёз: это мир небольшой, камерный, но именно в нём разворачиваются встречи с духами.
Мифические существа и животные
Список существ тунгусо-маньчжурской мифологии невелик, но каждый образ многозначен — зверь, творец и космологическая сила часто совмещаются в одном персонаже.
- Восьминогий олень (дьапкын бодулулкан оран) — космогоническое животное, из частей тела которого образуются элементы мира: шкура становится землёй, череп и кости — горами, шерсть — лесами, а вши — дикими оленями.
- Гагара — птица-помощница в мифах о появлении земли на воде: сначала суша возникает величиной с желудок белки (кэбэл дин), а потом — с копыто оленя (оран кокчинни дин).
- Дракон кулиндя, он же Дябдар, — существо нижнего мира, которое, по одному из мифов, создало горы среднего мира (Джугджур, Эзоп и Сихотэ-Алинь) и своим телом прокладывало русла рек. Ему приписывалась и способность лечить людей через свои проекции. С образом чёрного дракона связано и название китайской провинции Хэйлунцзян на территории исторической Маньчжурии.
- Агды — громовой змей нанайской традиции, связанный с громом и молнией; по своей природе он близок дракону Дябдару и воплощает грозную, но не слепую силу стихии.
- Мамонт Сэли — хозяин подземного мира, которого изображали в виде рыбы налима с рогами лося; образ соединяет воду и сушу, подземелье и тайгу.
Есть и другая версия начала мира: до появления земли предки эвенов плавали на плотах (тэм) и ловили рыбу удочками (чэнгэчич) и утками. Затем появляется гагара, с помощью которой на воде начинает расти суша. Так космогония соединяет миф о ныряющей птице с мифом о расчленённом первозвере.
Другие миры и загробная жизнь
Пространство тунгусо-маньчжурской вселенной держится на нескольких опорах. Верхний мир Угу буга ограничен бескрайним морем Лам Булдяр, а вход в него связан с Полярной звездой Санарин. Там живут души предков — и это делает загробную жизнь не «тем царством», а скорее продолжением таёжного существования, только на ином уровне.
Особое место занимает мировая река-дерево Энгдегит (Эндекит): в её истоках до рождения обитают души-синицы, которые позже воплотятся в людей. Такой образ соединяет воду и дерево — две универсальные оси мифологической географии.
Нижний мир Хэргу буга — область Харги и вредоносных существ. В шаманской практике путь вниз был не запретом, а частью работы: шаман спускался туда, чтобы вернуть душу или договориться с духами. При этом связь души с верхним миром через нить маин не прерывалась — она и удерживала человека в живых.
Место в культуре и современности
Тунгусо-маньчжурская мифология продолжает жить в нескольких формах. Прежде всего это шаманизм с его трёхчастной моделью мира и представлением о душе. Во-вторых — эпос: сказания эвенков и эвенов сохранили космогонические сюжеты в развёрнутом виде и стали главным источником для исследователей.
Немалую роль играют музеи и экспозиции эпических сказаний: они позволяют увидеть шаманские атрибуты и предметы культа, а значит, представить мифологию не как текст, а как вещный мир. Изучение верховного пантеона (работы Т. Ю. Сем) показало, что образы богов типологически близки другим сибирским традициям — это важно для понимания общих путей развития мифологии народов мира.
Современность добавила к древним сюжетам христианские наслоения: Сэвэки отождествляется с Христом и святым Николаем, и этот сплав стал частью живого фольклора. Мифические существа тунгусо-маньчжурской мифологии — восьминогий олень, дракон Дябдар, мамонт Сэли — сегодня воспринимаются как культурное наследие, но их образы по-прежнему объясняют мир: горы, реки, леса и саму жизнь человека в тайге.