Абазинская мифология — это комплекс традиционных представлений абазин, одного из абхазо-адыгских народов Кавказа. Она тесно связана с мифологией абхазов и адыгов, но при этом обладает собственными вариантами сказаний, именами героев и локальными особенностями. Наиболее полным источником для знакомства с ней остаётся нартский эпос — цикл преданий о богатырях-нартах, их подвигах, быте и отношениях с богами, духами и чудовищами.
В абазинской традиции нартские сказания бытовали и в прозаической, и в стихотворной форме. Они передавались из поколения в поколение, обрастали новыми деталями и постепенно складывались в циклы вокруг отдельных героев. Именно через эти тексты до нас дошли важнейшие сведения о богах абазинской мифологии, духах и демонах, а также о мифических существах, населявших эпический мир.
Ниже собраны основные сведения о пантеоне, демонологии и мифических обитателях абазинской традиции. Там, где абазинские данные фрагментарны, используются близкие абхазо-адыгские и общекавказские параллели — без попытки выдать их за собственно абазинские сюжеты.
История и источники
Нартский эпос как главный источник
Нартский эпос существует у многих народов Кавказа: у абхазо-адыгских народов, осетин, карачаевцев, балкарцев, ингушей и чеченцев. Отдельные циклы известны у грузинских субэтнических групп — сванов, хевсуров и рачинцев, а также у некоторых народов Дагестана. Исследователи считают, что ранние слои эпоса начали формироваться в VIII—VII веках до нашей эры, а в XIII—XIV веках разрозненные сказания стали объединяться в крупные циклы.
Для абазинской мифологии нартский эпос ценен тем, что сохраняет архаичные представления о мире, обществе и человеке. Американский исследователь Джон Коларуссо в работе «Нартские саги из Кавказа: Мифы и легенды черкесов, абазин, абхазов и убыхов» подчёркивал, что западнокавказские версии эпоса содержат наиболее древнее ядро. По его мнению, абхазо-абазинские и адыгские тексты донесли «осколки ранних традиций и верований», тогда как осетинская версия была заметно переработана и приведена к более гладкому повествованию.
Спор о происхождении нартов
Происхождение слова «нарт» до сих пор вызывает споры. Одни исследователи сближают его с иранским словом со значением «мужчина», другие — с осетинским выражением «наш огонь» или древнеиндийским корнем со значением «плясать». В. И. Абаев возводил «нарт» к монгольскому корню со значением «солнце», поскольку многие герои эпоса связаны с солярными мотивами. Он же настаивал на осетинском происхождении эпоса, указывая на иранские имена персонажей и на осетинский показатель множественности в самом слове «нарт».
Противоположную позицию отстаивал Е. И. Крупнов. Он считал создателями эпоса народы кавказской языковой семьи — абазин, абхазов, адыгов, ингушей и чеченцев, а наличие развитых нартских циклов у осетин, карачаевцев и балкарцев объяснял древними культурными связями, а не заимствованием. По Крупнову, эпос возник на местной кавказской почве, в зоне древних археологических культур — кобанской, прикубанской и колхидской.
Записи и исследовательская традиция
Адыгскую версию эпоса одним из первых начал собирать кабардинский князь Кази Атажукин: в 1864 году он выпустил книгу с рядом нартских сказаний. Позже к записям подключились этнографы и фольклористы, работавшие с абхазскими, абазинскими и адыгскими текстами. Значительная часть адыгских произведений сохранилась в поэтической форме: у каждой песни была своя мелодия, а прозаический пересказ появлялся тогда, когда сказитель помнил сюжет, но не мог точно воспроизвести стихотворную форму.
Абазинские материалы собирались в рамках более широкой абхазо-адыгской традиции. Они позволяют увидеть, как общие нартские сюжеты получают местную окраску: меняются имена, акценты, детали быта и даже оценка героев. Поэтому абазинская мифология изучается не как изолированная система, а как часть большого кавказского эпического мира.
Мифологическая картина мира
Время нартов
В представлениях носителей нартской культуры эпоха нартов воспринималась как реальное, хотя и очень далёкое время. У адыгов существовало выражение «нартхэм я лъэхъэнэ» — «времена нартов». Сходные представления были свойственны и абазинской традиции: нарты мыслились не литературными персонажами, а древними предками, богатырями, жившими на той же земле, что и современные люди.
Согласно абхазо-адыгским преданиям, нартам предшествовали иные существа — великаны-иныжи и карлики-испы. В некоторых сказаниях нарты ещё пересекаются с ними, вступают в конфликт или заключают союз. Так выстраивается мифологическая хронология: сначала мир населяют архаические силы, затем появляются нарты — герои, устанавливающие новый порядок.
Ценности эпического мира
В абхазо-адыгской версии эпоса одно из центральных мест занимает тема беззаветной любви к родине. При этом прославляются не только воины, но и хлебопашцы, пастухи и труженики: в Стране Нартов земледельческий и пастушеский труд так же почётен, как воинская доблесть. В сказаниях много места занимают уважение к женщине, забота о старших и младших, воспитание молодого поколения.
Свободное время нарты проводят на сходках. Там они соревнуются в джигитовке, стрельбе из лука, метании камня и борьбе, но также меряются силами в плясках, пении, красноречии и смекалке. Этот мир — не только мир битв, но и мир праздничной культуры, где ценится умение говорить, петь и держаться с достоинством.
Железо и конь
В нартских сказаниях широко представлен культ железа. Орудия труда и оружие из железа занимают важное место в быту героев, а сказания о Тлепше целиком связаны с кузнечным делом. Кузнец выступает как культурный герой, владеющий тайной металла и превращающий его в оружие, орудия и предметы быта.
Особое место занимает конь. Он не просто транспортное средство, а неразлучный друг и советчик нартского героя. Конь наделён человеческим языком, разговаривает с хозяином и не доверяется ему сразу: сначала он испытывает всадника на отвагу и верность дружбе. В эпосе конь предстаёт своеобразным аристократом среди животных, равным герою по силе и уму.
Боги и божества
Боги абазинской мифологии близки абхазскому пантеону. Они связаны с небом, грозой, скотом, лесом, плодородием и ремеслом. Многие божества мыслились не как далёкие абстракции, а как хозяева природных сил и покровители человеческих занятий. Им приносили жертвы, в их честь устраивали праздники и обращались с просьбами о помощи.
- Анцва — верховный бог, создатель и владыка неба. В абхазо-абазинской традиции он воспринимается как высшая сила, стоящая над остальными божествами. Его образ связан с небом, светом и общим порядком мира.
- Афы — бог грома и молнии. Гроза в мифологическом сознании была проявлением высшей воли, а Афы выступал как грозный, но справедливый властитель небесного огня.
- Айтар — покровитель домашнего скота. К нему обращались за благополучием стад, что отражает важность скотоводства для традиционного хозяйства абазин.
- Ажвейпшаа — хозяин леса и покровитель охоты. Он распоряжается лесными зверями и может наказать того, кто нарушает обычаи охоты или проявляет неуважение к природе.
- Джаджа — божество плодородия, связанное с землёй, урожаем и женским началом. Её образ отражает древние представления о плодоносящей силе природы.
- Шашвы — божество железа и кузнечного дела. Почитание металла и кузнецов занимает в абхазо-адыгской традиции особое место, а кузнец нередко наделяется чертами культурного героя.
- Тлепш — легендарный кузнец, герой нартских сказаний. Его образ тесно связан с железом, оружием и орудиями труда; в адыгской и абхазо-абазинской традиции он выступает как мастер, обладающий особым знанием.
Помимо перечисленных божеств, в мифологии абхазо-адыгских народов существовали покровители отдельных мест, родов и промыслов. Святилища, рощи, камни и источники могли восприниматься как места присутствия божества. Такая система не была строго иерархичной: верховный бог стоял над миром, но повседневная жизнь человека была окружена множеством локальных духов и покровителей.
Духи и демоны
Духи и демоны абазинской мифологии населяют леса, горы, воду и подземный мир. Они делятся на несколько групп: хозяева природных мест, хтонические чудовища, вредоносные ночные силы и персонажи-посредники, способные общаться с миром мёртвых. В нартском эпосе эти существа часто становятся противниками или помощниками героев.
Хозяева мест и хтонические силы
- Иныжи — великаны, предшествовавшие нартам. Они обладают огромной силой, но нередко уступают героям в хитрости и находчивости. В некоторых сказаниях иныжи выступают как враги нартов, в других — как существа, с которыми можно договориться.
- Испы — карлики, ещё один древний народ, упоминаемый в абхазо-адыгских преданиях. Они малы ростом, но могут обладать магическими знаниями и скрываться в труднодоступных местах.
- Агулы — драконообразные существа, связанные с водой и подземными силами. В родственных традициях драконы нередко охраняют сокровища или источники и требуют жертв.
- Хозяева леса и воды — духи, которые следят за порядком в природе. Охотник или рыбак должен соблюдать обычаи, чтобы не прогневать такого хозяина.
Трикстеры и посредники
Особое место в нартском мире занимает Сырдон — культурный герой с чертами трикстера. Он хитёр, комичен, а иногда и демоничен; французский исследователь Жорж Дюмезиль сравнивал его со скандинавским Локи. Сырдон может помогать нартам, но может и вредить им, действуя не силой, а умом и интригой.
В соседних традициях известны и другие посредники между мирами. Например, в ингушской версии эпоса Боткий Ширтка не является нартом: он мудрец и советчик, проводящий большую часть жизни в мире мёртвых. После ссор с нартами он уходит туда, а герои потом вынуждены просить его о помощи. Сходные мотивы мудрого посредника, знающего тайны иного мира, встречаются и в абхазо-абазинском фольклоре, хотя их конкретные формы могут различаться.
Мифические существа и животные
Мифические существа абазинской мифологии — это не только чудовища, но и герои, наделённые сверхчеловеческими свойствами, а также животные-помощники. Ниже приведён краткий список существ абазинской мифологии, составленный по нартским сказаниям и близким абхазо-адыгским материалам.
- Нарты — race богатырей, главные герои эпоса. Они воюют с чудовищами и врагами, защищают родину, устраивают пиры и состязания. Нарты не боги, но их сила и способности выходят за пределы обычного человеческого.
- Сасрыква — один из центральных героев эпоса, рождённый из камня. В абхазской версии он младший из ста братьев, но превосходит остальных силой и находчивостью. В осетинской традиции ему соответствует Сослан, в адыгской — Сосруко.
- Нарджхеу — герой абхазских сказаний, близких абазинской традиции. Его цикл включает воинские подвиги и взаимодействие с чудесными силами.
- Цвицв — ещё один персонаж абхазского нартского корпуса, известный по отдельным сказаниям. Его образ показывает, что в разных версиях эпоса существовали собственные уникальные герои.
- Сатана, она же Сатаней-Гуаша и Сели Сата, — женщина-героиня, символ красоты, ума и неувядающей молодости. В абхазской и адыгской версиях она романтична и мудра; в осетинской — приземлена и выступает женой Урузмага, хозяйкой, неистощимой на хитрости.
- Сырдон — трикстер, чьи проделки двигают сюжет и создают комические, а порой и трагические ситуации.
- Конь нарта — говорящее животное, наделённое разумом и волей. Он испытывает всадника и становится его верным союзником только после проверки.
- Бадыноко — герой адыгской версии эпоса, единственный, кто не любит пиры и пляски. Его образ подчёркивает разные модели героического поведения внутри общего нартского мира.
В адыгских сказаниях упоминаются и другие уникальные персонажи — Адиюх, Ахомида, Бадыноко. В абхазских текстах — Цвицв и Нарджхеу. У карачаевцев и балкарцев известны Алауган, Дебет, Джёнгер и Таусо, у ингушей — Курюко, Калой Кант, Бятыр, Нясар и Цок, у чеченцев — Пхьармат и Германч. Это разнообразие показывает, что нартский эпос не был единым текстом: он существовал как множество локальных версий.
Другие миры и загробная жизнь
Подземный мир
В мифологической картине абхазо-адыгских народов мир делится на несколько уровней: небо, земля и подземное пространство. Небо связано с верховным богом и грозой, земля — с людьми, нартами и хозяйственной жизнью, а подземный мир — с предками, смертью и хтоническими силами. Попасть в иной мир можно через пещеры, водоёмы, горные расщелины или особые ритуальные места.
В нартских сказаниях герои иногда спускаются в подземелье или отправляются в далёкие земли, где действуют иные законы. Там они встречают чудовищ, мудрецов и умерших. Граница между мирами не абсолютна: её можно пересечь, но такое путешествие требует мужества и знания правил.
Память и обряды
У народов Кавказа загробная жизнь тесно связана с культом предков. У ингушей, например, существовал обычай устраивать поминальный ужин в конце октября — после того как Боткий Ширтка показал людям, что умершие получают всё, что было пожертвовано им живыми родственниками. Села Сата в ингушской традиции выступает не только героиней эпоса, но и богиней пантеона. Эти примеры показывают, как эпические сюжеты могли вплетаться в религиозную практику.
В абазинской среде почитание предков также занимало важное место. Память о нартах как о древних предках поддерживалась через сказания, песни и обряды. Эпическое время не отделялось от сакрального: рассказ о героях был одновременно и развлечением, и способом сохранить связь с прошлым.
Место в культуре и современности
Нартский эпос остаётся одним из важнейших культурных достояний абазин. Он изучается фольклористами, этнографами и литературоведами, а его сюжеты используются в школьных программах, театральных постановках и художественной литературе. Для абазинской мифологии эпос служит не только источником сведений о богах и демонах, но и основой национальной идентичности.
Современные исследователи продолжают сравнивать абазинские, абхазские, адыгские и осетинские версии. Работы Джона Коларуссо показали ценность западнокавказских текстов для реконструкции древнейших слоёв эпоса. Исследования Е. И. Крупнова и других кавказоведов помогают понять, как местные традиции взаимодействовали с иранскими и тюркскими влияниями, не теряя собственного лица.
В интернете абазинская мифология постепенно становится заметной темой: читатели ищут описания богов, духов и демонов, списки существ и сюжеты нартских сказаний. Наш бестиарий продолжает эту работу — собирает имена, образы и сюжеты, чтобы сделать мифологию абазин доступной и понятной современному читателю.