Цыганская мифология и фольклор — это живая устная традиция, складывавшаяся столетиями странствий и не знающая единого канона. У разных групп — кэлдэраров, ловарей, сэрвов, синти, романичел — свои варианты сказаний, свои имена духов и свои запреты, поэтому говорить о «цыганском пантеоне» можно лишь с большой оговоркой. Мифологические представления рома тесно переплетены с песнями, быличками, приметами, гаданиями и семейными обрядами; в них много общего с фольклором народов, среди которых цыгане жили веками, — от индийских и иранских мотивов до христианских и мусульманских образов.
Отдельный и очень важный пласт — это мифы о самих цыганах, которые веками создавались окружающим большинством. Именно они породили образ цыгана-колдуна, похитителя детей и «прирождённого преступника», а также представление о том, что вся цыганская культура сводится к гаданию и воровству. Эти легенды не имеют отношения к собственно цыганской мифологии, но они так сильно повлияли на восприятие рома, что без них разговор о теме был бы неполным.
В этой статье собраны и собственно мифологические представления цыган — боги и духи, демоны и мифические существа, представления о загробной жизни, — и те легенды, которые рассказывали о цыганах другие народы. Мы покажем, где проходит граница между живой традицией и антицыганским стереотипом, и объясним, почему эта граница так важна.
История и источники
Цыганская мифология не имеет письменного канона, подобного «Эдде» или «Махабхарате». Она передавалась из уст в уста, в основном женщинами — хранительницами семейного очага и рассказчицами. Сказки (по-цыгански — «парамиси»), песни, пословицы и былички о встречах с духами составляли повседневный фольклор табора, а вместе с ним передавались и представления о мире. Записывать этот материал начали поздно и фрагментарно, поэтому многие сюжеты существуют в нескольких версиях, а имена персонажей варьируются от группы к группе.
Научное изучение цыганского фольклора долгое время оставалось политически ангажированным. В СССР с конца 1930-х до 1970-х годов оно было фактически под запретом, а в Европе интерес к «экзотическому» материалу нередко соседствовал с предрассудками. Показательна история статьи филолога А. П. Баранникова «Цыганские элементы в русском воровском арго» (1931), где утверждалось, что в криминальном жаргоне более 200 цыганских элементов, а цыганские песни будто бы воспевают воровство. Позднее лингвист В. В. Шаповал показал, что связь русского воровского жаргона с цыганским языком — миф: часть «цыганских» слов оказалась латинизмами, гебраизмами и офенскими заимствованиями, а многие другие были взяты из словаря жаргона 1927 года, где большинство цыганских слов взято из самого цыганского языка и к арго отношения не имеет. Четыре «воровские» песни, приведённые Баранниковым, другие исследователи не зафиксировали; из 302 проанализированных песен кража упоминается лишь в десяти, и почти всегда как побочная тема.
Устная традиция и её хранители
Главными носителями мифологических знаний были старшие женщины — «пхури дай» («старая мать»), знахарки-драбари и рассказчицы. Они знали не только сказки, но и правила ритуальной чистоты, приметы, заговоры и запреты, связанные с духами. Мужчины чаще хранили песенный и «профессиональный» фольклор — о конях, торговле, дальних дорогах. В XX веке традиция стала быстро меняться: кочевание сокращалось, таборы оседали в городах, и многие сюжеты сохранились лишь в семейной памяти или в записях этнографов.
Антицыганские мифы как отдельный пласт
Византийские источники начала XIII века упоминают «атцинган» — «неприкасаемых», «волшебников, вдохновлённых сатанинским искусством и делающих вид, что предсказывают неизвестное». Уже тогда сложился образ цыгана-колдуна, который в Европе закрепился и обрастал новыми деталями. Придя в Европу, рома рассказывали о себе легенду: они — паломники из «Малого Египта», пострадавшие от притеснений христиан. Благодаря этому их долго считали египтянами (отсюда английское Gypsies — «египтяне» и венгерское fáraók népe — «фараоново племя»), а сама легенда, как предполагают исследователи, обеспечила им покровительство папы римского.
Позднее к этому добавились мифы о каннибализме, похищении детей и тотальной криминальности. В 1782 году в Венгрии после слуха о пропаже нескольких местных жителей арестовали целый табор из двухсот человек. Под жестокими пытками люди признались в убийствах и назвали наугад несколько мест, где якобы спрятаны тела. Трупов не нашли, истязания возобновились, и один из узников в отчаянии крикнул: «Мы их съели!» Пятнадцать мужчин повесили, шестерых колесовали, двоих четвертовали, восемнадцать женщин обезглавили, остальные полторы сотни ждали казни. Только присланная императором комиссия выяснила, что признания были ложными, а «съеденные» люди нашлись живыми. Эта история — один из самых мрачных примеров того, как миф о цыганах-людоедах превращался в инструмент расправы.
Мифологическая картина мира
Мир в представлениях рома населён добрыми и злыми силами, но эти силы не выстроены в строгую иерархию. Верхний уровень занимает Бог, нижний — дьявол и многочисленные духи; между ними — человек, его судьба, его род и его дом. Мифологические существа цыганской мифологии и фольклора редко изображаются как «олимпийцы» с чёткими функциями: чаще это существа, с которыми можно столкнуться в дороге, у воды, на кладбище или ночью в собственном шатре.
Добро и зло, судьба и «бибахт»
Ключевые понятия — «бахт» (удача, счастье, доля) и «бибахт» (несчастье, злая доля). Удача понимается не как абстрактная награда, а как сила, которую можно привлечь или потерять; её связывают с правильным поведением, уважением к старшим, соблюдением обычаев и ритуальной чистоты. «Бибахт» же может быть не просто неудачей, а почти персонифицированной злой силой, преследующей человека или род. Отсюда — множество оберегов, запретов и обрядов, призванных «не пустить» беду в дом.
Представления о душе и «мархиме»
Важнейшее понятие — «мархиме» (ритуальная нечистота). Определённые вещи, занятия и состояния считаются нечистыми; их нужно избегать или очищать. Нижняя часть тела, роды, смерть, некоторые виды пищи и контакты с чужими могут требовать особых правил. Соблюдение «мархиме» — не столько страх перед духами, сколько способ поддерживать порядок в мире, где священное и нечистое чётко разделены. Душа человека после смерти тоже требует особого обращения: если обряд не выполнен, она может не найти покоя и остаться среди живых.
Боги и божества
Строгого пантеона у цыган нет, и слово «боги» в цыганской мифологии и фольклоре применимо скорее к высшим силам, чем к персонажам с биографиями. В разных группах эти силы называют по-разному, а под влиянием христианства и ислама их образы сближаются с образами corresponding религий.
Девел и Бенг
Девел (также Дел, Девла) — верховный Бог, творец и хозяин неба. К нему обращаются в клятвах и восклицаниях («Девла!»), его именем освящают важные решения. Девел далёк от повседневной суеты, но справедлив и всеведущ; в христианизированных вариантах он почти сливается с Богом-Отцом. Ему противостоит Бенг — дьявол, искуситель и разрушитель. Бенг не столько «антибог», сколько активная злая сила: он подстрекает, путает, насылает болезни и неудачи. В некоторых сказках Бенг выступает как трикстер — хитрец, которого можно обмануть, но который всегда возвращается.
Солнце и Луна
В космогонических сказаниях важное место занимают Кхам (Солнце) и Чхон (Луна). В большинстве вариантов Луна — мужское начало, Солнце — женское; они брат и сестра или супруги, которые то сходятся, то разлучаются. Их дети — звёзды, а также первые демонические существа. Затмения объясняются борьбой или «закрыванием» светила; Луна покровительствует ночи, тайному и колдовскому, Солнце — дню, правде и зримому порядку. В некоторых быличках Солнце и Луна спорят о том, кому принадлежит мир, и их спор отражается в смене дня и ночи.
Судьба и её пряхи
Представление о судьбе часто персонифицируется в женских духах, которых сближают с румынскими «урситоаре» — пряхами, приходящими к новорождённому. В ряде групп их называют Кешалии — Кешалии: это женские духи, «прядущие» нить жизни и определяющие долю ребёнка. Им принято оставлять дары, а обидеть их считается опасным: тогда судьба человека может сложиться несчастливо. Мотив трёх (или нескольких) прядильщиц роднит цыганские представления с мифологией многих народов Европы и Азии.
Духи и демоны
Духи и демоны в цыганской мифологии и фольклоре — самая обширная и самая изменчивая часть традиции. Они делятся на духов умерших, духов-искусителей, духов болезни и духов-покровителей; граница между ними часто размыта. Ниже — наиболее устойчивые образы, зафиксированные в записях разных групп.
Муло и приказа
Муло (мн. «муле») — умерший, дух покойника. Если человек умер «неправильно» или его не проводили как следует, он может вернуться и вредить живым: пугать, насылать болезни, пить кровь. Чтобы этого не случилось, соблюдают сложные обряды: покойника выносят через особый проём, ломают или сжигают его вещи, кладут в могилу острые предметы, а иногда и вбивают кол в тело. Приказа — призрак, видение умершего; она может явиться родственникам, предупредить о беде или, наоборот, заманить в опасное место. Встреча с приказой требует особых правил: нельзя отзываться на зов, нельзя идти за ней.
Човихани и драбари
Човихани — ведьма, женщина, владеющая вредоносной магией; човихано — колдун. Считается, что ведьма может оборачиваться животным, насылать порчу и «сглаз», отбирать удачу. Ей противостоит драбари (или драбарица) — знахарка, травница и гадалка, которая лечит, снимает порчу и предсказывает будущее. Различие между ними не всегда чёткое: одна и та же женщина может считаться и целительницей, и колдуньей, в зависимости от того, как к ней относятся. Именно образ драбари лёг в основу европейского стереотипа о «цыганке-гадалке».
Список духов и демонов
- Бенг — дьявол, злая сила, искуситель; в сказках — хитрец, которого можно перехитрить.
- Муло — дух умершего, способный вернуться и вредить; требует правильных похорон и поминальных обрядов.
- Приказа — призрак, видение, ночной гость из мира мёртвых.
- Човихани — ведьма, насылающая порчу и болезни.
- Драбари — знахарка, травница и предсказательница, защитница от злых сил.
- Мелало — Мелало, демон безумия, сын Солнца и Луны; в некоторых сказаниях принимает облик чёрной курицы или петуха и насылает на людей безумие и болезни.
- Лошолич — Лошолич, ночной дух, которым пугают детей; в разных таборах его облик и повадки описывают по-разному, но всегда связывают с темнотой и страхом.
- Лолмишо — Лолмишо, «красная мышь»; существо, приносящее ночные видения, кошмары и болезни. Встреча с ним считается дурным знаком.
- Чарана — Чарана, дух-покровитель, связанный с травами и целебными растениями; к ней обращаются знахарки за помощью в лечении.
- Кешалии — Кешалии, женские духи судьбы, «пряхи» доли новорождённого.
- Бибахт — злая доля, несчастье как почти одушевлённая сила, преследующая человека или род.
Мифические существа и животные
Мифические существа цыганской мифологии и фольклора редко выглядят как «чудовища» в современном смысле. Чаще это животные с особыми свойствами или духи, принимающие звериный облик. Животный мир вообще занимает в традиции большое место: конь, медведь, змея и птица наделяются символическим значением и становятся участниками былычек.
Звери в цыганских быличках
Конь — центральный образ цыганского фольклора: он и богатство, и свобода, и предмет торга. В песнях воспевается не кража, а именно мена лошадей; герои покупают еду, одежду, украшения и повозки, а злодеи часто отнимают у цыгана последнее. Медведь связан с ремеслом урсаров — вожаков медведей; его образ наделяется целительной силой, а обряды с медведем приурочивались к праздникам. Змея в сказках бывает мудрой помощницей или оборотнем; птица нередко символизирует душу, покидающую тело. В балканских группах известны вилы — женские природные духи, пришедшие из славянского фольклора.
Список существ
- Чёрная курица — облик, в котором является Мелало; её появление связывают с безумием и порчей.
- Красная мышь — Лолмишо, вестник ночных кошмаров и болезней.
- Медведь — покровитель урсаров, символ силы и исцеления.
- Конь — спутник и богатство цыгана, герой песен и сказок.
- Змея — мудрое или опасное существо, часто оборотень.
- Птица — образ души и вестник перемен.
- Вила — женский природный дух в балканской традиции рома.
Другие миры и загробная жизнь
Представления о загробном мире у разных групп сильно различаются, но общая схема такова: душа после смерти отправляется в иной мир, путь в который труден и опасен. Там её ждут родственники, а её дальнейшая судьба зависит от того, как живые выполнили свои обязанности.
Дорога мёртвых
В христианизированных вариантах иной мир делится на рай и ад, но сохраняются и более древние представления: страна мёртвых за рекой, за горой или за лесом. Покойнику «дают» коня, повозку, еду и деньги — в разных традициях эти предметы либо кладут в могилу, либо символически передают через обряды. Поминальная трапеза («помана» у румынских цыган) скрепляет связь живых и мёртвых: считается, что умершие незримо присутствуют на ней и нуждаются в еде и молитве.
Возвращение и защита
Если обряд нарушен, умерший может стать муло и вернуться. Поэтому в традиции так много защитных мер: покойника выносят ногами вперёд, чтобы он «не нашёл дорогу назад», ломают его вещи, сыплют соль или зерно, кладут в гроб острые предметы. Живые избегают называть имя умершего без нужды, а на кладбище ведут себя особенно осторожно. В то же время предки считаются защитниками рода: их помнят, о них говорят с уважением, и в этом двойственном отношении — страх и почитание — ключ к пониманию цыганских представлений о смерти.
Место в культуре и современности
Цыганская мифология и фольклор сегодня существуют в двух измерениях: как живая семейная традиция и как материал, который активно используется — и нередко искажается — массовой культурой. Песни, сказки и обряды по-прежнему передаются в общинах, но всё больше людей знакомятся с ними через кино, музыку и интернет.
Фольклор и музыка
Песня — главный жанр цыганского фольклора. В ней отражаются и реальные занятия, и мечты, и горечь утрат. Вопреки стереотипу о «ворах-цыганах», кража в песнях — тема редкая и почти никогда не главная; гораздо чаще поётся о коне, о дороге, о разлуке и о том, как «злодеи отняли последнее». Показательна судьба «Брички»: для фильма «Табор уходит в небо» (1975) текст народной песни переделали, заменив строку «Ай, бричка, бричка э тачанка» на «Ай, бричка, бричка мэ чорава» («бричку украду я»). А знаменитая песня «На семь замков запирай вороного…» из «Неуловимых мстителей» (1966) к цыганскому фольклору отношения не имеет — её написал не цыган. Эти примеры показывают, как кино и эстрада создают «цыганский колорит», мало связанный с настоящей традицией.
Литература и кино
Миф о похищении детей цыганами вошёл в литературу задолго до кинематографа: Эсмеральда у Виктора Гюго, Фигаро у Бомарше, Пресьоса у Сервантеса — все они «украдены цыганами». В основе мифа лежало реальное явление: в таборах действительно встречались светловолосые дети, но объяснялось это смешением с другими народами, а не похищениями. Бездетные цыгане иногда усыновляли не цыганских сирот, но не путём кражи. Миф живуч: в 1998 году журнал Marie Claire вышел с заголовком «Пленница цыганского табора», а опубликованная статья оказалась фальсификацией. В 2013 году в Греции у цыганской семьи изъяли светловолосую девочку Марию, что спровоцировало вспышку цыганофобии в Европе; позже выяснилось, что мать передала её семье четырьмя годами ранее. Похожие случаи произошли в Дублине и Атлоне, где полиция в итоге вернула детей родителям после анализа ДНК.
Стереотипы и их разоблачение
Антицыганские мифы — каннибализм, тотальная криминальность, «генетическая склонность» к преступлениям — не имеют научных оснований. Идея о том, что цыгане «расово» или культурно предрасположены к криминалу, рассматривается учёными как миф, а связь русского воровского жаргона с цыганским языком, как показал В. В. Шаповал, была сконструирована в определённой исторической ситуации. Масштабы цыганской преступности в СМИ обычно преувеличиваются: в российских дореволюционных источниках упоминания о цыганах-заключённых эпизодичны, а в первое послевоенное десятилетие доля цыган среди осуждённых почти соответствовала их доле в населении. Термин «антицыганизм» признан Европейским парламентом и Европейской комиссией; отчёты Совета Европы и Amnesty International фиксируют, что ни одна другая этническая группа в Европе не подвергается такой систематической дискриминации.
Именно поэтому важно различать два пласта: живую цыганскую мифологию — с её Девелом и Бенгом, муло и драбари, Мелало и Кешалиями — и мифы, созданные о цыганах извне. Первая — часть мирового фольклора, вторая — история предрассудка. Понимание этой разницы и есть главный ключ к теме «Цыганская мифология и фольклор»: существа, боги, духи и демоны рома принадлежат культуре, которую стоит изучать, а не бояться.