Марокканский фольклор — это многослойная система верований, рассказов и обрядов, в которой древнейший берберский (амазигский) субстрат переплетён с пунийскими, римскими, иудейскими и арабо-исламскими напластованиями. Его носители — берберы, коренное население Северной Африки от оазиса Сива на востоке до Атлантики на западе; сами они называют себя амазиг — «свободный, благородный человек», тогда как слово «берберы» пришло из греческого βάρβαροι и остаётся внешним обозначением. По данным Всемирного конгресса амазигов, около половины всех берберов живёт в Марокко, составляя примерно половину населения страны, — поэтому марокканская традиция является крупнейшим хранилищем амазигской мифологии.
Исторические потрясения не разрушили эту традицию, а загнали её в труднодоступные области. После арабских завоеваний VII–VIII веков и особенно после нашествий Альморавидов и Альмохадов в XI–XII веках началась бедуинизация Магриба: земледельческая и городская культура пришла в упадок, а берберский уклад отступил в горы Риф и Атласа, в оазисы Сахары и в долины юга. Именно там, среди шильхов, рифаев, жителей Сусcа и туарегов, сохранились сюжеты, которым, по мнению исследователей, не одна тысяча лет.
Ниже — обзор марокканской мифологии: боги и божества, духи и демоны, мифические существа и животные, представления о других мирах. Отдельное место занимают самые известные персонажи марокканского фольклора — Аиша Кандиша и её «двойник» в иной огласовке Аиса Кандиса.
История и источники
Древние корни
Предки берберов — ливийцы, жившие к западу от Египта, — упоминаются в древнеегипетских надписях. Существует гипотеза о единых корнях берберов с народами Иберийского полуострова, а некоторые авторы идут дальше, полагая, что древнеберберская цивилизация дала толчок развитию Древнего Египта. Прямых мифологических текстов от этих эпох не осталось, поэтому о древнейшем пласте верований судят по пережиткам, топонимике и обрядам. Определённую опору даёт письменность тифинаг: её геометрические знаки существовали уже около четырёх тысяч лет назад, сохранились у туарегов и в наши дни возвращены в обиход усилиями культурно-просветительских объединений.
Исламский слой и берберские династии
В VII–VIII веках земли современных Марокко, Алжира, Туниса и Ливии вошли в состав арабо-мусульманского государства. Позже западный Магриб пережил власть Альморавидов и Альмохадов — движений, выросших из берберской среды; их правление ускорило упадок старых городов и земледельческих центров. На обломках державы Альмохадов в XIII веке возникли государства Хафсидов в Тунисе, Зайанидов в Западном Алжире и Маринидов в Марокко. Берберы не были пассивными участниками истории: арабский полководец Тарик ибн Зияд, завоевавший королевство вестготов, имел берберское происхождение, а большинство династий Северной Африки так или иначе опиралось на берберские корни.
Ислам не вытеснил старые представления полностью, а встроил их в новую систему. Большинство верующих — мусульмане-сунниты маликитского толка, но в отдельных областях (Мзаб в Алжире, остров Джерба в Тунисе, Сиджильмаса в Марокко) распространён хариджизм; среди берберов есть также христиане и иудеи. Огромную роль играют религиозно-мистические братства марабутов — отшельников-святых, восходящие к суфийским тарикатам и обладающие развитой системой профессионально-корпоративных объединений. Именно культ святых стал тем мостом, по которому древние божества и духи перешли в новую эпоху.
Устная традиция и её собиратели
Марокканский фольклор долгое время оставался бесписьменным. Наиболее развито устное творчество у шильхов и кабилов. Сказки здесь строго разделены по полу и жанру: про животных рассказывают всем независимо от пола, бытовые истории — мужчины для мужской аудитории, а волшебные — женщины для женщин и детей. Существует и запрет рассказывать сказки днём. Стихотворчество складывается из отдельных лирических песен асефра и объединённых в циклы тизрарин; эпическая поэзия воспевает подвиги предков, пророка Мухаммеда и святых, а поэмы религиозного содержания называются хади.
Систематическая запись началась в колониальную эпоху: Франция, завоевав Алжир в 1830 году, а затем установив протекторат над Тунисом (1883) и Марокко (1912), активно изучала местные языки и обычаи. Сегодня свод знаний обобщён в многотомной Encyclopédie berbère (36 томов, 1983–2013) и в трудах российских и европейских исследователей.
Мифологическая картина мира
Одушевлённый ландшафт
В основе марокканских верований лежит ощущение, что мир населён живыми силами. Источники, пещеры, деревья, перевалы, отдельные камни и старые развалины воспринимаются как места обитания иных существ. Человек живёт не в пустом пространстве, а в постоянных переговорах с невидимыми соседями: их задабривают, у них просят защиты, их стараются не тревожить. Такой взгляд прекрасно сочетается с исламом, который признаёт существование джиннов, — и это позволило древним представлениям сохраниться почти без изменений.
Барака и границы
Ключевое понятие народной религиозности — барака, благодатная сила, которой обладают святые, их гробницы, некоторые предметы и люди. Барака передаётся, накапливается и может быть утрачена. Особую роль играют границы: порог дома, вход в деревню, край поля, берег реки. Именно на границах «своего» и «чужого» пространства чаще всего происходят встречи с духами, и именно там размещают обереги.
Джинны как параллельное общество
Мир джиннов мыслится устроенным по человеческому образцу: у них есть племена, вожди, свадьбы, суды и войны. Они невидимы, но могут принимать облик человека, животного или вихря. Люди и джинны делят одни и те же места, поэтому правила поведения — не шуметь у воды ночью, не лить кипяток на землю, не задерживаться в бане, не спать на крыше — воспринимаются как техника безопасности, а не как суеверие.
Боги и божества
Ифру — владычица плодородия
О доисламском пантеоне берберов известно немного, но один образ засвидетельствован надёжно. В земледельческих областях, прежде всего на побережье нынешнего Алжира, почитали богиню плодородия Ифру (в других огласовках — Ифри). Её имя связано с представлением о плодоносящей земле и, вероятно, лежит в основе самого названия «Африка». Это божество женского начала, урожая и продолжения рода — тип, хорошо знакомый мифологиям Средиземноморья.
Реконструкция древнего пантеона
Письменных мифов берберы не оставили, поэтому остальной пантеон восстанавливается по косвенным данным и сопоставлениям. Исследователи называют, в частности:
- Анзар — бог дождя и пресных вод, связанный с небесной влагой и плодородием полей;
- Айюр — лунное божество, чей цикл задавал счёт времени и ритуальный календарь;
- Тафукт — солнце, мыслимое как женское или мужское начало в зависимости от региона;
- Гурзиль — воинственный бог в облике быка, покровитель племенных союзов;
- Аммон (Баал-Хаммон) — владыка, чей культ пришёл через пунийское посредничество и слился с местными представлениями о верховном божестве;
- Танит — великая богиня пунийско-берберского круга, покровительница города и защитница умерших.
Следует помнить: это именно реконструкция, а не канон. В разных областях Магриба одни и те же имена могли обозначать разные силы, а многие божества известны лишь по посвятительным надписям.
От богов к святым
После исламизации функции древних божеств перешли к святым и к «госпожам» — лалла. Святая может насылать дождь, лечить бесплодие, охранять скот и наказывать нарушителей завета, то есть занимать ровно ту нишу, которую прежде занимала богиня плодородия. Многолюдные сезонные паломничества к гробницам марабутов — это, по сути, старая аграрная обрядность, переодетая в исламские одежды.
Духи и демоны
Аиша Кандиша — самая знаменитая гостья
Самый известный персонаж марокканского фольклора — Аиша Кандиша, женщина-джинния, которую представляют ослепительной красавицей с верблюжьими ногами, скрытыми под длинным платьем. Она появляется у воды, у источников и колодцев, на перекрёстках и в сумерках, заманивает путников и особенно опасна для мужчин. В одних записях её называют Аишей Кандишей, в других — Аиса Кандиса; под этим вторым именем образ бытует в иных локальных вариантах и в иной транслитерации. Против неё традиционно используют железо, соль, коранические формулы и особые обереги. Образ Аиши Кандиши — прекрасный пример того, как древнее женское божество воды и плодородия превращается в опасную демоницу на службе уже исламской картины мира.
Основные категории духов
- Джинны — общее название невидимых разумных существ, живущих параллельно людям; могут быть добрыми, злыми или нейтральными.
- Ифриты — самые сильные и свирепые из джиннов, связанные с огнём и подземным миром.
- Мариды — могущественные духи, способные к долгой самостоятельной жизни и к общению с людьми.
- Шайтаны — злокозненные духи-искусители, подталкивающие человека к дурному.
- Гули — существа, бродящие по кладбищам и пустырям и питающиеся падалью; в сказках они часто выступают людоедами.
- Джинны-хозяева места — духи конкретного источника, дерева или дома, с которыми договариваются, а не воюют.
Марабуты: святые, которые рядом
Отдельный разряд сверхъестественных существ — люди, наделённые баракой. Марабут может быть строгим покровителем деревни, целителем, юродивым или грозным судьёй; его гробница становится центром культа, а его потомки образуют влиятельный род. Братства марабутов, восходящие к суфийским тарикатам, выполняют роль профессиональных корпораций и одновременно хранителей местной обрядности. Святой в марокканском фольклоре не «добрый волшебник», а сила, которую нужно уважать: он может и защитить, и покарать.
Мифические существа и животные
Шакал — главный трикстер
В сказках о животных центральная фигура — шакал. Он хитёр, ловок, всегда голоден и постоянно попадает впросак, но неизменно выходит сухим из воды, обманывая льва, гиену и человека. Этот образ выполняет ту же функцию, что лиса в европейском фольклоре или заяц в африканских сказках: он даёт слушателю возможность посмеяться над сильными мира сего.
Си Джоха
Другой знаменитый плут — Си Джоха, известный в Алжире как Джеха. Это марокканский родственник Ходжи Насреддина: бедняк, острослов и мудрец, который побеждает жадность и глупость абсурдной логикой. Анекдоты о нём живут в повседневной речи и по сей день.
Великанши и горные людоеды
В волшебных сказках, рассказываемых женщинами, действуют страшные обитательницы гор и пещер — великанши-людоедки, поедающие путников и похищающие детей. Герой побеждает их не силой, а хитростью и знанием правил: не называть своего имени, не есть предложенную пищу, вовремя убегать. Такие сюжеты перекликаются с мифологиями всего Средиземноморья и Кавказа.
Список существ марокканского фольклора
- Аиша Кандиша — джинния-красавица с верблюжьими ногами, обитательница источников и перекрёстков.
- Аиса Кандиса — та же фигура в иной огласовке, с местными отличиями в описаниях и способах защиты.
- Гуль — кладбищенский людоед, оживающий в сказках и ночных страшилках.
- Ифрит — огненный исполин, воплощение слепой разрушительной силы.
- Джинн — родовое понятие для всех невидимых разумных существ.
- Шакал — трикстер животного эпоса, вечный обманщик и вечный неудачник.
- Си Джоха — человек-плут, герой бытовых анекдотов и притч.
- Великанша-людоедка — хозяйка горной пещеры, похитительница детей.
- Змей-хранитель — обитатель источников и подземелий, которого нельзя убивать безнаказанно.
- Конь и верблюд — животные-помощники эпической поэзии, спутники предков и святых.
Другие миры и загробная жизнь
Марокканская традиция не рисует загробный мир подробной картой, но отчётливо делит пространство на несколько слоёв. Первый — мир людей, днём и в селении. Второй — мир джиннов, проявляющийся ночью, в пустынных местах, у воды и на развалинах. Третий — мир умерших, связанный с кладбищами и гробницами святых. Между ними существуют «швы»: пороги, пещеры, глубокие колодцы, места, где слышали музыку или голоса.
В исламской рамке эти слои дополняются понятием барзах — промежуточного состояния между смертью и Судным днём, где душа ожидает своей участи. Похоронная обрядность берберов при этом сохраняет очень древние черты: значение направления, особые причитания, трапезы в память умершего, заботу о том, чтобы не «забрать» с собой живых. Гробницы местных святых выполняют роль пограничных пунктов: там просят о детях, дожде и здоровье, там же оставляют дары и завязывают лоскутки ткани на ветвях.
Сон и болезнь в народной картине мира — состояния, в которых граница истончается. Испуг, беспокойный сон, внезапная слабость часто объясняются вмешательством джиннов, а лечение включает и коранические чтения, и окуривание, и обращение к знахарке. Мифические существа марокканского фольклора, таким образом, не экзотика из книг, а постоянные участники повседневной жизни.
Место в культуре и современности
Фольклор в Марокко не музейный экспонат. Сказки, пословицы и песни звучат на берберских языках — тамазигхт, ташельхит, тарифит, — которые сегодня изучают в школах и университетах, а письменность тифинаг вернулась в повседневный обиход после десятилетий забвения. В стране действует либеральная по сравнению с соседним Алжиром политика в отношении амазигов, хотя вопрос о полноценной культурной автономии остаётся открытым, а в истории известны и запреты на берберские имена.
Музыкальная традиция продолжает развиваться: респонсорное пение под ансамбль духовых и ударных, музыкально-поэтические поединки солистов, массовые танцы-песни. В Марокко распространён ахваш, в Алжире — ахеллиль и тагеррабт; с конца XX века под городским влиянием распространились агваль — барабан в форме песочных часов, сопровождающий мужской танец дабку, и женские песенно-танцевальные формы хувара. Инструментарий включает бубны бендир и тариджа, тростниковую флейту гасба, зурну, барабан табль и длинношеюю лютню гуинбри, которую возводят к древнеегипетским прототипам.
Мифологические образы активно работают и в современной культуре. Укреплённые поселения-ксары, пять из которых включены ЮНЕСКО в список всемирного наследия (Айт-Бен-Хадду в Марокко, Уадан, Шингетти, Тишит и Уалата в Мавритании), стали символами страны, а полуподземные дома Матматы и пейзажи Татауина превратились в декорации для киносаги «Звёздные войны» — планеты Татуин. Туризм, кино и фестивали постепенно превращают древние сюжеты в бренд, но одновременно дают им новую жизнь.
Для читателя, интересующегося бестиарием, марокканский фольклор ценен своей целостностью: здесь боги и божества плавно переходят в святых, духи и демоны соседствуют с людьми по понятным правилам, а мифические существа и животные действуют в узнаваемых декорациях гор, оазисов и побережий. Это редкий случай, когда список существ марокканского фольклора можно читать как карту реального ландшафта — от снежных кедров Атласа до солёных ветров Сахары.