Чукотская мифология — это живая, никогда не записывавшаяся целиком система представлений о мире, сложившаяся у чукчей, народа крайнего северо-востока Евразии. В ней нет строгого пантеона и единого священного текста: мифы существовали как рассказы, которые передавались из поколения в поколение у костра, в яранге, во время долгих переходов по тундре и по льду. Именно поэтому чукотская мифология сохранила удивительную пластичность — один и тот же сюжет мог звучать по-разному в разных стойбищах, а персонаж — менять имя, облик и даже пол.
Центральной фигурой этой традиции по праву считается ворон Кутх — творец, добытчик и одновременно проказник, чьи выходки то помогают людям, то ставят весь мир на грань катастрофы. В нём отчётливо проступает архетип трикстера: «демонически-комического антагониста культурного героя», существа, которое нарушает правила — божеские или природные — и при этом, часто само того не желая, приносит полезный результат. Кутх входит в один ряд с Локи, Прометеем, койотом североамериканских индейцев и вороном народов Северо-Запада Америки.
Ниже — обзор чукотской мифологии: её история и источники, картина мира, боги и божества, духи и демоны, мифические существа и животные, представления о других мирах, а также место этих образов в современной культуре. Отдельный список существ с краткими пояснениями поможет сориентироваться в многочисленных персонажах чукотских сказаний.
История и источники
Устная традиция без канона
Чукотская мифология не знала жрецов, храмов и священных книг. Её носителями были все — охотники, оленеводы, хозяйки яранг и особенно сказители, чьё мастерство ценилось не меньше промысловой удачи. Рассказы делились на «настоящие» — о сотворении мира, о вороне, о первых людях — и на бытовые, шутливые, где те же персонажи действовали в комическом ключе. Граница между серьёзным и смешным здесь очень зыбка: священное не боится быть смешным.
Долгое время чукотская мифология была известна только изнутри. Ситуация изменилась, когда на Чукотку пришли путешественники, миссионеры, а затем профессиональные этнографы и фольклористы. Записи велись со слов сказителей, нередко через переводчиков, поэтому один и тот же текст дошёл до нас в нескольких версиях. Это не недостаток, а особенность материала: чукотская мифология предстаёт перед исследователем как вариативный, многоголосый корпус, где нет «правильного» прочтения.
Трикстер как научная проблема
Отдельная страница истории изучения — осмысление фигуры ворона. В середине XX века Пол Радин опубликовал классическое исследование мифов североамериканских индейцев о трикстере, к которому написали комментарии К. Г. Юнг и К. Кереньи. С тех пор трикстер стал одним из ключевых понятий мифологии и культурологии, а северные вороны — Кутх у народов Чукотки и Камчатки, Амагук у эскимосов — заняли в этих работах почётное место рядом с койотом и Локи.
В отечественной науке теме посвящены работы Д. А. Гаврилова о трикстере в евро-азиатском фольклоре, в мировой — сборники У. Хайнса и У. Доти, исследования К.-П. Кёппинга, Х. Бассиль-Морозовой и других авторов. Благодаря этим трудам чукотские сказания о вороне читаются не как забавные сказки, а как продуманная система мышления о мире, где шутка выполняет ту же работу, что и обряд.
Мифологическая картина мира
Мир как живое целое
В чукотской мифологии нет резкой границы между человеком, зверем, духом и вещью. Всё существующее одушевлено и связано круговоротом превращений: зверь может стать человеком, человек — зверем, а обычный предмет — существом с собственной волей. Поэтому мифические существа чукотской мифологии редко бывают «чудовищами» в современном смысле: чаще это соседи по миру, с которыми нужно уметь договариваться.
Мир делится на несколько уровней — верхний, где обитают небесные силы, средний, где живут люди, и нижний, куда уходят умершие и откуда приходят опасные существа. Осями, соединяющими уровни, служат шаманское путешествие, обряд, сон, а также нарушение правил, которым как раз и промышляет трикстер. Чукотская мифология знает и «горизонтальную» картину мира: тундра, море, ледяные просторы, за которыми лежат чужие, странные земли.
Ворон, устроивший порядок вещей
Ключевой мифологический сюжет — деятельность ворона. Он добывает для людей свет и огонь, учит их ремёслам и обычаям, но делает это не как герой-подвижник, а как плут: обманом, хитростью, воровством. Ворона не смущает, что за добытое благо приходится расплачиваться; он действует по логике игры, где важен сам процесс, а не мораль. Именно поэтому ворона одновременно почитают и высмеивают.
Боги и божества
Кутх — ворон-творец
В чукотской мифологии Кутх — фигура первого плана. Он участвует в устроении земли, добывает для людей необходимые вещи, а его семья и родичи образуют целый цикл персонажей. В разных записях он предстаёт то мудрым устроителем, то вздорным и жадным проказником, то глупцом, который сам попадает в собственные ловушки. Такая двойственность — не противоречие, а суть образа: трикстеры «бывают хитрыми или глупыми или же могут совмещать оба этих качества».
Где кончается бог и начинается плут
Боги чукотской мифологии не выстроены в иерархию, как у греков или скандинавов. Божество здесь — скорее сила, персонификация природного или хозяйственного начала, чем персонаж с подробной биографией. Потому боги так легко сближаются с культурными героями и плутами: у многих народов трикстер и культурный герой смешиваются. Разница лишь в акцентах: Прометей — титан, отдающий людям огонь ценой собственных страданий, тогда как ворон — шутник и проказник, добывающий то же самое ради интереса и аппетита.
Священный смех
Особое место в этой системе занимает смех. Ритуальное дурачество, осмеяние, пародия — не профанация, а способ поддержания порядка: священные клоуны, подобные Хейоке у лакота, «дурачатся и играют», чтобы повышать самосознание общины и служить уравновешивающим механизмом. Чукотская мифология действует схожим образом: рассказ о проделках ворона — это и развлечение, и урок, и обрядовая работа со смыслом.
Духи и демоны
Кэле — иная сторона мира
Противоположный полюс — существа, которых в чукотской традиции называют кэле. Это духи, связанные с подземным миром, смертью и болезнью; они могут быть страшны, но часто оказываются не столько злодеями, сколько соперниками, которых можно перехитрить. Рассказы о встречах с ними строятся как испытание: побеждает не самый сильный, а самый сообразительный.
В чукотских рассказах о духах и демонах фигурируют, в частности, Анкы-келе и Анки-Киеле — имя, которое сказители передают в разных огласовках; за ним стоит один и тот же круг сюжетов о встрече человека с обитателем иного мира. Здесь важна сама логика встречи: нарушитель границы между мирами — им может быть и человек, и дух — всегда рискует, но именно он двигает сюжет.
Хозяева мест и помощники
Мир чукотской мифологии населён хозяевами — тундры, моря, рек, жилищ. С ними договариваются, им приносят дары, их задабривают словом и поступком. Отдельный слой — духи-помощники шамана, которые приходят на зов и выполняют поручения, но требуют соблюдения условий. Эти отношения строятся по модели сделки, и трикстер в такой системе — не аномалия, а тот, кто умеет вести сделку лучше всех.
Трикстер не злодей
Важно подчеркнуть: в чукотской мифологии, как и в других традициях, нарушение правил само по себе не делает персонажа злым. Трикстер ставит задачей поменять суть игрового процесса, ситуации, жизни — но действует не по злому умыслу. Даже серьёзные последствия его уловок, как правило, в итоге оборачиваются пользой: появляется огонь, свет, новый обычай, новая земля.
Мифические существа и животные
Список существ
Мифические существа чукотской мифологии удобнее рассматривать по их роли в рассказе, а не по «внешности»: облик в устной традиции текуч. Ниже — краткий список существ, наиболее часто встречающихся в сказаниях:
- Кутх — ворон-трикстер, добытчик благ и устроитель мира; одновременно творец, плут и комический персонаж.
- Амагук — эскимосский трикстер, образ, родственный ворону и близкий чукотской традиции по кругу сюжетов.
- Анкы-келе — обитатель иного мира, участник сюжетов о встрече с духами; его поведение подчинено логике нарушения границ.
- Анки-Киеле — вариант того же имени в другой записи; напоминание о том, что чукотская мифология не знает единственно верного текста.
- Люди-мухоморы — особый народ из чукотских рассказов, связанный с мухомором; существа, живущие по своим правилам и не всегда отличимые от людей.
- Кэле — собирательное имя для духов нижнего мира, опасных, но победимых хитростью.
Список существ, разумеется, не закрыт: он пополняется с каждой новой публикацией записей, и в этом смысле чукотская мифология — открытая система.
Звери-первопредки
Животные в чукотской мифологии — не «фауна», а народы со своим языком и обычаями. Медведь, кит, олень, песец, нерпа — все они когда-то были людьми или могут ими стать. Охотничий промысел осмысляется как договор с этими народами, а нарушение договора ведёт к неудаче. Ворон же стоит над этим порядком: он может обмануть любого, потому что сам устанавливает правила.
Схожие фигуры есть у соседей — у коряков и ительменов, у северо-западных индейцев, чей ворон тоже выкрал свет, и у народов Сибири, где медведь почитается как первопредок. Это не заимствование «одного народа у другого», а общий для циркумполярного мира способ думать о человеке и звере.
Другие миры и загробная жизнь
Верхний, средний, нижний
Представления о других мирах в чукотской мифологии связаны с шаманской космологией: верхний мир — область небесных сил, нижний — место ухода умерших и обитания кэле. Путь туда мыслится как опасное предприятие, требующее знания маршрута, помощников и соблюдения запретов. Обычному человеку туда лучше не попадать; шаман же отправляется сознательно и возвращается с добычей — знанием, песней, исцелением.
Граница и её нарушители
Граница между мирами в чукотской мифологии проходима — и это роднит её со всеми мифологиями мира. Трикстер — профессиональный нарушитель границ: он проникает туда, куда нельзя, приносит оттуда нужное и часто расплачивается за это. Загробная жизнь при этом не рисуется ни раем, ни адом: это скорее иное продолжение существования, где действуют свои, порой перевёрнутые, правила.
Любопытная деталь, отмеченная исследователями трикстера: такие персонажи нередко обладают половой изменчивостью, меняют гендерные роли, а в некоторых традициях их называют «двоедушными». Это ещё раз подчёркивает их пограничность: они принадлежат сразу двум мирам и ни одному из них полностью.
Место в культуре и современности
Архетип трикстера
В аналитической психологии К. Г. Юнга трикстер — один из архетипов коллективного бессознательного. Именно поэтому чукотский ворон оказался интересен не только этнографам, но и психологам, литературоведам, исследователям кино. В позднем фольклоре трикстер предстаёт либо как сообразительный озорной человек, либо как существо, которое противостоит опасностям мира с помощью уловок: бедный крестьянин, побеждающий чудовищ на испытаниях, — прямой наследник ворона. Современные примеры того же типа — Багз Банни и бродяжка Чарли Чаплина.
Кутх в сегодняшнем дне
Чукотская мифология продолжает жить: сюжеты о вороне пересказываются в книгах, на сцене, в мультипликации и в изобразительном искусстве. Для исследователей она остаётся удобной моделью для разговора о трикстере вообще — о том, как культура позволяет себе смеяться над священным и зачем ей это нужно. В современной литературе трикстер сохранился как архетипический персонаж, уже не обязательно божественный или сверхъестественный: он может быть героем, антигероем или злодеем — но всегда остаётся тем, кто меняет правила игры.
Именно поэтому чукотская мифология интересна и сегодня: она показывает, что мир держится не только на порядке, но и на том, кто этот порядок вовремя нарушает.